Неприметный человек средних лет — это такая же бесполезная примета, как «мужчина в плаще».

— Можете подсказать название мастерской и адрес?

— «Гельд и сыновья», Нижний город, улица Жестянщиков, у старого фонтана. Лучшая артефакторная мастерская по эту сторону гор, работают на клуб восемь лет. Лер де Грейв, вы же не думаете, что старик Гельд…

— Я пока вообще ничего не думаю. Журнал обслуживания покажите.

Журнал подтвердил слова управляющего: аккуратная запись двухнедельной давности, подпись мастера в виде нечитаемой закорючки, печать мастерской. Себастиан переписал дату, вернул журнал и покинул клуб, оставив управляющего наедине с рабочими.

По дороге в Нижний Город интуиция зудела все настойчивее, как комар над ухом. Цепочка выстраивалась слишком гладко: кто-то выяснил график обслуживания, подделал документы, прислал специалиста, способного пережечь управляющую нить, не оставив следов, и все это ради того, чтобы в нужную ночь кристалл промолчал. Кислотная вдова не забрела в клуб случайно, ее привели и услужливо усадили перед камином. Вопрос только, зачем? Убить кого-то конкретного из гостей? Всех сразу? Или это вообще была проверка, разведка боем, а настоящее представление еще впереди? В любом случае ниточка сейчас одна, и ведет она на улицу Жестянщиков.

Дорога от клуба заняла почти час. Улица Жестянщиков встретила его грохотом молоточков, запахом флюса и развешанными над мостовой медными тазами, сверкавшими в редких лучах солнца. Старый фонтан обнаружился в середине улицы: облезлый каменный гном с отбитым носом уныло лил воду из кувшина в зеленую от времени чашу. А сразу за фонтаном улица менялась: грохот стихал, прохожие ускоряли шаг, и тянуло знакомой каждому погорельцу вонью: мокрой сажей, горелым деревом и еще чем-то химическим, едким, от чего першило в горле.

От мастерской «Гельд и сыновья» осталась выгоревшая коробка в два этажа. Крыша провалилась внутрь, оконные проемы чернели пустотой, обугленные стропила торчали из завалов, словно ребра огромной дохлой твари. Кованая вывеска с молотом и кристаллом валялась тут же, наполовину вплавившись в спекшуюся мостовую, что само по себе говорило о многом: обычный пожар не плавит кованое железо. Пепелище было огорожено стражей веревкой с тряпичными флажками, возле которой топтался одинокий молоденький стражник, всем видом демонстрирующий, что охрана обгорелых руин не входила в его планы на сегодняшний день.

— Когда сгорело? — поинтересовался Себастиан, останавливаясь у веревки.

— Прошлой ночью, — охотно отозвался стражник, обрадованный хоть каким-то развлечением. — За час до полуночи полыхнуло разом, говорят, изнутри. Соседи проснулись, а оно уже все в огне, от подвала до конька. Водой заливали до утра, толку никакого, горело даже там, где гореть нечему. А потом так же неожиданно огонь просто взял и исчез.