Пыльца пепельного следопыта осела на кровь и засветилась. Себастиан смотрел на это свечение долго, не меньше минуты, потому что видел такое впервые за всю свою карьеру, а он успел повидать очень многое. Кровь светилась двумя цветами сразу. Грязно-багровым, как положено твари Пустошей. И теплым янтарно-желтым, каким светятся только следы людей. Два цвета не смешивались и не спорили, они просто горели вместе, слоями, в одной и той же крови одного и того же существа.

— Так не бывает, — озадаченно проговорил Себастиан.

Он убрал склянку в карман и посмотрел в сторону ограды, за которой скрылась тварь. Кровь на мостовой еще исходила паром, дождь моросил лениво, вполсилы, и след обещал продержаться час, от силы полтора. Раненое существо с перебитой ногой далеко по крышам не уйдет, ему придется спуститься на землю, а там оно будет оставлять за собой дорожку, которую пыльца следопыта прочитает даже под водой. Такие подарки судьба делает редко и очень обижается, когда их не принимают.

— Ты куда? — насторожился Рауль, заметив, что кузен достал револьвер, откинул барабан и деловито заменяет стреляные гнезда.

— Гулять. Ночь, свежий воздух, все как я люблю.

— Ты собираешься преследовать эту тварь? Один? Я могу…

— Не можешь, — отрезал Себастиан, защелкивая барабан. — Без обид, кузен, но я и так виновен в смерти лучших из де Грейвов, не будем пополнять этот список… остальными. К тому же я не собираюсь ее добивать. Раненая тварь в собственном логове опаснее здоровой в чистом поле, это тебе любой истребитель скажет, если доживет. Я хочу посмотреть, куда ведет след. Присмотри тут за всем: стража, извозчик, отец. И вот еще что. — Он кивнул на окаменевшую лапу у ограды. — Эту прелесть занесите в дом и никому не отдавайте, даже секуритате. Особенно секуритате.

Через соседский сад тварь уходила напролом: поваленные кусты, сломанная в щепу шпалера с розами и глубокая вмятина в газоне там, где перебитая нога подломилась при приземлении. Дальше след вел через задний двор, мимо перевернутой бочки, в проходной переулок, и там, уже терялся в темноте. Себастиан вновь обратился к помощи пыльцы и пошел размеренным тихим шагом, на каждом перекрестке бросая перед собой скупую щепоть, и капли на камнях вспыхивали двойным светом, багровым пополам с янтарным, выстраиваясь в прихрамывающую цепочку. Расход, конечно, выходил варварский, полфунта бесценного порошка таяли на глазах, но случай того стоил.

След рассказывал о твари больше, чем просто направление для преследования. Первые два квартала она держалась крыш и заборов, экономя перебитую ногу, потом спустилась и пошла по земле, притираясь к стенам: на штукатурке на высоте человеческого плеча оставались смазанные темные полосы, там существо опиралось при ходьбе. Оно не металось и не петляло. Оно шло по маршруту, срезая через проходные дворы и тёмные подворотни так уверенно, словно ходило этой дорогой не первый раз, и ни разу не сунулось на освещенные улицы. Единственным свидетелем на всем пути оказался ночной сторож у склада, мирно спавший в будке в обнимку с бутылкой, и Себастиан мимоходом позавидовал человеку, чья счастливая ночь складывалась из двух по разным причинам недоступных ему составляющих — спиртного и сна.