Дорожка следов оборвалась через два с лишним квартала, у набережной сточного канала. Под старым каштаном у самого спуска к воде пыльца высветила целую картину: смазанное багрово-янтарное пятно с отпечатком колена и растопыренной когтистой ладони, там тварь упала и уже не смогла подняться сама. Рядом двойная цепочка чисто янтарных следов: одни крупные, тяжелые, с глубоким наступом, вторые мельче и чаще, семенящие. Двое. Следы сходились к пятну, топтались, разворачивались, и от каштана к кромке мостовой тянулись две широкие борозды, оставленные волочащимися когтистыми лапами. А у самого поребрика в свете пыльцы виднелись две свежие колеи: узкие колеса, глубокая осадка, крытая повозка стояла здесь недолго и уехала тяжелее, чем приехала.
Себастиан присел у глубокого следа и медленно провел ладонью над бороздами. Раненую тварь не бросили и не добили. Ее ждали, подобрали и увезли, быстро и слаженно, прямо посреди ночи, а это означало сразу три неприятные вещи. У существа есть помощники. У этих помощников есть транспорт и отработанный порядок действий на случай провала миссии твари. И самое неприятное: кто-то заранее допускал, что охота на истребителя может закончиться именно так, и подготовил эвакуацию.
Он уже поднимался, когда взгляд зацепился за тусклый блик в водосточной решетке у поребрика. Двумя пальцами, с осторожностью, отработанной на ловушках Пустошей, Себастиан выудил из решетки склянку. Пустую, еще пахнущую резкой травяной горечью, с каплями бурого зелья на стенках. Кровоостанавливающий эликсир, причем высшего качества: такой затягивает рваные раны за четверть часа и стоит как месячное жалованье стражника. В подворотнях подобное не варят. Он повернул склянку к далекому фонарю и разглядел на донце клеймо: змейка, обвившая ступку, и мелкие буквы по кругу. «Аптека Лоренца. Верхний город». Обронили в спешке, при погрузке, и в темноте не нашли. Себастиан бережно, как драгоценность, убрал находку к склянке с кровью. Похоже, эта ночь была щедра на улики.
Следы повозки уходили от набережной на восток, вдоль канала, и терялись на мощеной мостовой, но направление читалось однозначно: Фабричная сторона. Именно туда стягивались точки исчезновений на его мысленной карте, и именно там месяц назад пропала дочка прачки Марты. Круг понемногу замыкался, и в центре этого круга стоял вовсе не мраморный особняк с сарраценией.
На обратном пути Себастиан сделал последнюю остановку у углового доходного дома через улицу от особняка де Грейвов, с крыши которого тварь начала знакомство с извозчиком. Дверь черного хода открылась отмычкой за десять секунд, лестница на чердак натужно заскрипела по его весом, а сам чердак встретил кислым запахом пота и тухлятины. У слухового окна, выходящего аккурат на ворота особняка, было устроено лежбище: примятая ветошь, вытертый до блеска участок доски и десятка два обглоданных говяжьих костей, сложенных, что характерно, аккуратной кучкой в углу. На подоконнике слухового окна когти оставили глубокие борозды, много борозд, слой на слое: существо сидело здесь часами, глядя на ворота и скребя дерево от нетерпения. Пыльца подтвердила остальное: пол чердака светился многослойными следами, багровыми у окна и янтарными у лестницы. Человеческие следы приходили и уходили не меньше пяти-шести раз. Видимо, кормили тварь в ожидании приезда Себастиана. Очевидно, что тварь не наткнулась на него случайно и не выбрала жертву по запаху. Ее привезли, посадили у окна и кормили говядиной, пока она ожидала приезда Себастиана. Персональная охота, подготовленная за сутки, то есть заказанная почти сразу после его первого визита в архив секуритате или встречи с тёмным эльфов. Кто-то в этом городе испугался его настолько быстро и настолько сильно, что не стал ждать, пока истребитель что-нибудь найдет. И этот кто-то теперь знал, что покушение провалилось.