— Читай-читай, — мирно пробормотала Софи. — Ты знаешь, выражение «раздолбали мраморный пол в холле» лучше заменить на «разрушения в процессе обороны банка были неизбежны».

— Мертвецам не нужны деньги, — с наигранным ужасом в голосе читал Тьен. — Кому же они нужны?

— Не «трусливые идиоты», а мирные работники.

— … кровь, пролитая стараниями Оберлингов, обагряет не только их руки, но и руки короля…

— Пахнет кофе? Как мило. Это мне? Да, ты прав. Слово «руки» повторяется часто. Надо будет убрать. Персты?

Тьен тяжело вздохнул.Что ж, он знал, кого брал в жены. У его тыковки был злой и острый язычок.

— Ты так странно на меня смотришь, — заметила Софи, не отрывая глаз от бумаг. — О чем, интересно, ты думаешь?

— О твоем язычке, — тут же признался Тьен.

Она вздрогнула и заморгала. Отложила ручку, ухмыльнулась совершенно по-волчьи.

— Продолжай.

— Я воняю. Гонял мертвецов, знаешь ли. На очищающие заклинания меня… Что ты делаешь, милая?

Софи плавно соскользнула со стула под ноги супруга и споро принялась расшнуровывать его грязные ботинки.

— Не отвлекайся, у нас мало времени. Так о чем ты там думал?

Стук каблука о деревянные доски паркета. Грязный носок полетел вслед за ним.

— О тебе, — голос Тьена внезапно осип. — О твоих нежных пальчиках, тыковка. Ты же не собираешься…

— М-м-м… даже Главный ловчий порой теряет свою хваленую проницательность, да? — Софи тихо мурлыкнула и потянула на себя штанину.

Не сводя с нее взгляд, Себастьян мягко поднялся, развернулся и задом оперся о стол. Женщина, сидевшая на полу у его ног, подняла голову и, поймав стремительно темнеющий взгляд мужа, в ответ широко улыбнулась.

— Дверь… — Тьен гулко сглотнул, еще глубже усаживаясь на столе и разводя ноги, — не заперта. Сюда могут без стука войти.

Софи влажно блеснула глазами и облизнулась, потянувшись сразу обеими руками к тяжелой пряжке форменного брючного ремня.

— Не думаю, что твоя репутация пострадает, — белоснежные женские пальцы живо справлялись со всеми секретами мужского гардероба. — Не могу же я бросить супруга в несвежем исподнем? Это против всех правил приличия. Привстань-ка. Вот так.

Под напором ее крепких рук темные форменные брюки скользнули на пол вместе с бельем.

— А завистников у тебя всегда будет много.

Как и все настоящие оборотни, Тьен был волосат, мускулист и поджар. И супруге его это нравилось. Он возбуждал ее даже такой: немытый, уставший, порядком издерганный, все еще сонный. Раскрытыми ладонями проведя по ногам, снизу вверх, огибая колени, чуть замедляясь на бедрах, и выше, Софи медленно встала. Форменный френч сиротливо висел на спинке соседнего стула, и на Тьене осталась только рубашка. Ее мелкие пуговицы с тихим треском сорвались и полетели на пол, словно стайка испуганных мошек.