дышит на лавке у печи новый ученик, новая надежда, старый друг в новом обличье. «Спи, Ярко, — беззвучно произнесла она. — Завтра начнётся твоё обучение. И пусть эта ночь будет для тебя последней, когда ты можешь позволить себе просто спать, не видя снов… пока не научишься управлять ими». Серый кот дёрнул ухом во сне, будто услышал её мысли. Велимира улыбнулась, подтянула к себе меховую накидку и наконец позволила себе погрузиться в дремоту, под мерное мурлыканье и шёпот древнего леса за стенами избы. Глава 6. Утро в избе ведуньи Ярко проснулся не с привычными петухами, а как от толчка — резко сел на лавке, распахнув глаза. В избе было ещё сумрачно: рассвет только пробивался сквозь узкие оконца, рисуя на половицах бледные полосы. За занавеской, отделявшей печь от горницы, раздавалось ровное, чуть хрипловатое храпение Велимиры. Он помятуя вчерашний ужин открыл котомку, достал несколько пирожков — те самые, что мать положила ему в дорогу, — и с наслаждением вдохнул их аромат: картошка с укропом, чуть сладковатый запах ржаного теста. Живот тут же заурчал, напоминая, что вчера он почти не ел. Ярко откусил кусок, зажмурился от удовольствия. Пирожок был ещё мягким, будто только из печи. Он откусил ещё — и вдруг почувствовал, как что‑то тёплое и пушистое трётся о его ногу. Серый кот фамильяр поднял голову, прищурил зелёные глаза и негромко, но очень выразительно произнёс: — Если со мной не поделишься, я тебя сдам старухе. Ярко вздохнул, отломил кусочек пирожка и положил перед котом. — На, забирай свою откупную. Но учти: больше ни крошки. Кот фыркнул, но пирожок аккуратно подхватил и принялся неторопливо жевать, поглядывая на Ярко с видом полного превосходства. — Жадина, — прокомментировал он, проглатывая последний кусок. — А мог бы и за компанию предложить. — У тебя, кажется, свои запасы есть, — буркнул Ярко, доедая второй пирожок. — Запасы‑то есть, — согласился кот, облизывая лапу. — Но чужое всегда вкуснее. Да и потом, кто тебя вчера от блуждающих огней спас? Не я ли? — Спас, спас, — кивнул Ярко. — Спасибо. Но всё равно — жадничать не стану, а делиться до бесконечности не собираюсь. Кот только усмехнулся, выгнул спину дугой и прыгнул на сундук у стены. Устроившись там, он с видом философа, познавшего все тайны мироздания, принялся вылизывать лапу. Ярко доел третий пирожок, аккуратно сложил остатки в котомку и огляделся. В горнице было тихо, только Велимира всё так же мерно храпела за занавеской да где‑то за стеной пискнула мышь. Он осторожно поднялся, подошёл к