называла чутьём. Дойдя до старой берёзы с лишайником, он свернул влево. Тропа закончилась, и он оказался среди густого подлеска. Здесь было тише, тени гуще, а запахи — резче: хвоя, мох, прелая листва. «Пора», — подумал Ярко и осторожно сошёл с тропы. Он наклонился за первым сучком — сухим, лёгким, явно давно упавшим. И тут услышал: — Ярко… Голос был женский, нежный, манящий. Он обернулся — никого. Только деревья, кусты, тени. — Ярко, иди сюда… посмотри, какие красивые цветы… Он замер. Вспомнил слова Велимиры и кота. Глубоко вдохнул, опустил глаза и продолжил собирать валежник. — Не отвечай, — прошептал он себе. — Не смотри. Сучки и ветки нашлись быстро — лес словно сам подбрасывал их под ноги. Ярко складывал их в корзину, стараясь не поднимать взгляда выше уровня земли. Но краем глаза всё же замечал: тени шевелились, кусты покачивались не от ветра, а будто от чьих‑то шагов. — Ты не боишься? — вдруг раздался голос прямо за спиной. Ярко вздрогнул, но не обернулся. — Боюсь, — честно ответил он. — Но я здесь не для страха. Я здесь учиться. Тишина. Потом — тихий смех, будто шелест листьев. И всё стихло. Он собрал последнюю ветку, выпрямился и огляделся. Лес снова казался обычным: птицы пели, ветер шумел в кронах, солнце пробивалось сквозь ветви. «Прошёл», — понял Ярко. С полной корзиной валежника он направился к баньке — небольшой, приземистой постройке из тёмных брёвен, спрятавшейся среди елей. Дверца скрипнула, впуская его внутрь. Ярко сложил дрова у печки, достал кремень и трут. Вскоре затрещали первые языки пламени. Дым пошёл в трубу, тепло начало заполнять помещение. Он сел на лавку, глядя на огонь, и вдруг почувствовал, как с него действительно будто что‑то сползает — тяжёлый, липкий слой. Запах дыма смешивался с ароматом хвои и смолы, и с каждым вдохом Ярко ощущал, как становится легче дышать, яснее видеть, острее чувствовать. Дверь скрипнула. На пороге стояла Велимира, скрестив руки на груди. В утреннем свете её глаза казались почти зелёными, как мох на старых камнях. — Пора бы водицы натаскать, — сказала она. — Вон там, за ельником, озеро есть. Чистое, студёное. Набери полных вёдер — баня без воды не баня. Ярко кивнул, поднялся с лавки и взял вёдра. — Только смотри, — добавила ведунья, и голос её стал строже, — не засматривайся на то, что покажется. Лес любит шутить, а озеро — тем более. И помни: красота не всегда — добро. — Понял, — ответил Ярко, хотя в груди уже шевельнулось любопытство. Он вышел из баньки и направился к озеру. Тропа шла через густой