водяной. — Но боятся говорить. Боятся, что он их следующим возьмёт. Велимира и Ярко направились к зарослям камыша у дальнего берега. Высокие стебли покачивались от лёгкого ветерка, шелестели, будто переговаривались между собой. Среди них, то появляясь, то исчезая в зелени, мелькали фигуры русалок. Они сидели на выступающих из воды корягах или полулежали на широких листьях кувшинок, едва касаясь поверхности воды. Всего их было пятеро — юные. Первая, самая смелая, с длинными серебристыми волосами, отливающими в лунном свете, как рыбья чешуя, осторожно выглянула из‑за камышей. Её кожа была бледной, почти прозрачной — сквозь неё проступали тонкие голубые прожилки вен, словно речные ручьи на карте. Большие глаза цвета речной глубины смотрели настороженно, но с любопытством. Рядом с ней пряталась другая — рыжеволосая, с россыпью веснушек на плечах, будто капли солнца, упавшие в воду. Её кудри вились крупными кольцами, а кончики волос слегка мерцали, как будто в них запутались светлячки. Она теребила край своего наряда — не то водоросли, не то тонкие нити речного мха, сплетённые в подобие платья. Третья русалка, темноволосая, с волосами цвета тёмного ила, сидела чуть поодаль. Её глаза были почти чёрными, а на шее висело ожерелье из ракушек и гладких речных камней. Она молчала, но внимательно следила за гостями, время от времени проводя пальцами по поверхности воды — та послушно собиралась в маленькие водовороты. Ещё две русалки прятались глубже в камышах. Видны были только их блестящие глаза да кончики пальцев, которыми они перебирали стебли растений. У одной волосы отливали зелёным, как молодые побеги тростника, у другой — были пепельно‑русые, словно туман над рекой на рассвете. Их движения были плавными, почти текучими — будто они не совсем твёрдые, а наполовину состоят из воды. Когда одна из них смеялась (тихо, мелодично, как звон капель), с её губ срывались крошечные пузырьки, которые поднимались к поверхности и лопались с едва слышным звуком. Одежда русалок напоминала сплетения водорослей, кувшинок и мха — то ли нарочно сотканное, то ли само собой облекающее их тела. На руках у некоторых поблёскивали браслеты из ракушек, на пальцах — кольца из изогнутых рыбьих костей. Когда Велимира мягко позвала их: — Девочки, я знаю, вы что‑то видели. Расскажите, не бойтесь. Русалки переглянулись, зашептались, касаясь друг друга кончиками пальцев, как будто обмениваясь безмолвными мыслями. Наконец, серебристоволосая выпрямилась и ответила: — Мы видели… ночью. На крыше мельницы