Ярко сидели неподвижно, вслушиваясь в темноту. Велимира время от времени касалась мешочка с оберегами, проверяя, всё ли на месте. Ярко сжимал рукоять серебрянного ножа, который взял на всякий случай, — лезвие тускло поблескивало в редких лунных бликах. Прошло около часа. Сначала всё оставалось по‑прежнему: мельничное колесо неподвижно застыло в мутной воде, пруд лишь слегка колыхался от лёгкого ветерка. Но вдруг вода в пруду начала бурлить — сначала едва заметно, затем всё сильнее. Поверхность вспучилась, пошли круги, поднимая со дна тёмные клубы ила. Мельничное колесо скрипнуло, дёрнулось и медленно повернулось на пол‑оборота, будто кто‑то невидимый толкал его изнутри. Велимира и Ярко переглянулись. Велимира подняла руку, призывая к молчанию, и осторожно выглянула из‑за дерева. Ярко последовал её примеру. Из тени на крыше мельницы появилась фигура. Чёрт стоял на краю крыши мельницы, чуть сгорбившись, и в тусклом свете луны выглядел особенно зловеще. Его фигура была невысокой — не выше подростка, но при этом коренастой и жилистой, с широкими плечами и кривыми ногами, будто он привык передвигаться прыжками. Голова небольшая, круглая, с острым подбородком и торчащими ушами, похожими на звериные — большими, заострёнными на концах и покрытыми редкой шерстью. Из спутанных чёрных волос, свисающих до плеч, торчали два небольших витых рожка — тёмные, почти чёрные, с матовым блеском, будто сделанные из старого рога. Они слегка изгибались назад, а на концах были чуть заострены. Лицо у чёрта было вытянутым, с острым носом, напоминающим клюв, и тонкими губами, вечно растянутыми в ухмылке. Когда он улыбался, становились видны мелкие острые зубы желтоватого оттенка. Глаза — большие, жёлтые, с вертикальными зрачками, как у кошки, — светились в темноте тусклым фосфорическим светом. В них читались лукавство, насмешка и какая‑то древняя, нечеловеческая злоба. Кожа на лице и руках была смуглой, почти коричневой, покрытой мелкими чешуйками, особенно заметными на запястьях и шее. На лбу и щеках проступали тонкие красные прожилки, будто под кожей пульсировала горячая кровь. Брови густые, кустистые, сросшиеся на переносице. Он был одет в лохмотья, которые когда‑то, возможно, были кафтаном: ткань изорвана, местами прожжена, местами покрыта пятнами непонятного происхождения. Рукава закатаны до локтей, обнажая жилистые руки с длинными пальцами и крючковатыми ногтями, больше похожими на когти. На одном из пальцев блестело ржавое железное кольцо с тёмным камнем, который то тускнел,