— Наверное, — я пожал плечами, — Ты же сам говорил мне, что я изменился. Я не хотел этого, но так произошло. Да, я стал по-другому мыслить и научился делать… Всякое. Но я — это я. Всё тот же Алан, просто… Чёрт, мне кажется, за последний год я пережил столько, сколько и не снилось большинству жителей галактики. Тебе несколько сотен лет, Элиас, неужели ты меня не понимаешь? Неужели ты, когда переселился в новое тело, не ощущал похожих мыслей в своей голове?
— Не знаю, какие мысли у тебя в голове сейчас, — протянул синт, — но прошу — делись с ними хоть иногда, прежде чем принимать решения, хорошо?
Я кивнул, хотя признаюсь — в дальнейшем я также собирался поступать лишь в соответствии со своим собственным мнением. Как и раньше.
— А насчет понимания — да, могу представить, что ты испытываешь. Я, к примеру, был напуган первые несколько лет, пока жил в этом синтетическом теле. А уж про первые переносы и говорить не приходится.
— Почему? — заинтересовался Йен.
— Боялся, что что-то пойдет не так, и я погибну. Боялся, что не сработает синхронизация с Цитаделью и мое сознание окончательно покинет нашу вселенную, или затеряется в пустоте космоса. Боялся, потому что не знал очень многих вещей. И потому, что был один. Никто не мог понять меня, и никому я не мог рассказать, каково это — быть единственным в галактике человеком, вернувшимся после смерти.
— И что тебе помогло?
— Понятия не имею. Я просто… Не знаю. Кажется, я всегда отличался от прочих. Сейчас, хоть я и могу вызвать в памяти каждое из своих воспоминаний, трудно сказать с уверенностью, каким человеком я был.
— Звучит странно.
— Так и есть, но… Помнить то, что происходило сотни лет назад, иощущать это — совершенно разные вещи.
— Что ты имел в виду, когда сказал, что отличался от всех прочих раньше? Сейчас-то понятно, но…
— В эмоциональном плане. Мой отец… Он был довольно нервным человеком. Бурно реагировал на малейшие вещи, если они шли не так, как он это запланировал. А я… Я с раннего детства был спокоен. Почти всегда. Какой бы удар не наносила судьба — я просто пожимал плечами, и двигался дальше. За всю долгую жизнь была, возможно, лишь парочка моментов, которые выбили бы меня из равновесия по-настоящему. Вероятно, именно это внутреннее спокойствие и помогло мне прижиться в ново теле и… Новом мире.
— Каким был тот мир? — неожиданно спросил Йен, — Конец двадцать третьего века?
— Другим, — отозвался синт, — Более… Свободным, но в то же время — более компактным и упорядоченным. Земля и небольшая колония на Марсе — вот и всё, что было у человечества. Ещё не было спутников. Не было биотека. Точнее, мы ещё не научились им пользоваться. Не было единой инфосети, и данные по Магистралям передавались с черепашьей скоростью.