— Слышали, как Жданов сказал, нам нужны не просто писатели, а «инженеры человеческих душ». Как сказано то? Инженеры человеческих душ, — сказал Пашка и поднял указательный палец правой руки вверх, чтобы придать этой фразе еще большее значение.
Мы отправились в школу на встречу с товарищем Катюниным. По дороге обсуждение писательского съезда продолжилось.
— А я считаю правильно. Хватит писать о всяких там Печориных и Онегиных. Надо писать о простых советских людях. О рабочих. Об их жизни. О том, как они строят коммунистическое будущее. Только правдиво писать. Честно, чтобы об всей души, — горячо говорил Пашка. — Такие книги должны читать школьники. Такими книжками мы должны формировать новое поколение строителей коммунизма.
— Только написано это должно быть интересно, захватывающе, а не скучно, иначе мы не новых строителей воспитаем, а новых зевателей коммунизма, — сострил Славка.
— А кто скучно пишет? Назови примеры, — горячился Пашка.
— Ну, например роман «Цемент» Гладкова. Вроде хорошая книжка и тема важная. Восстановление промышленности после разрухи Гражданской войны через историю цементного завода. Но только вот я не смог дочитать до конца. Скучно написано. Пресно. Все эти плакатные, картонные диалоги, еще и насыщенные каким-то местным диалектом и выдуманными словами. А главный герой, это же не герой вовсе, а прямо персонаж с агитационного плаката. Если все книжки такие будут, то никакое светлое будущее мы не построим. Строители просто уснут по дороге, — рассказал Славка.
— Да есть отдельные перегибы на местах. Но я уверен, что такие писатели как Горький и Толстой напишут прекрасные, зовущие вперед к светлому будущему, книги. У них хватит таланта, — сказал Пашка.
— Толстой фантаст. Сможет ли он социалистический реализм написать, — усомнился Славка.
— А представляете какая фантастика появится в будущем. Книжки про ученых и исследователей космоса, которые будут жить ради идеи и прогресса человечества, — сказал мечтательно я, вспомнив книги Братьев Стругацких о «Мире Полудня».
— Я бы такие книги почитал. Я сейчас читаю Беляева «Прыжок в ничто». Прекрасная книга. Какой герой профессор Цандер, — сказал Славка.
За такими разговорами мы не заметили, как дошли до школы.
Товарищ Катюнин был на месте и тут же принял нас.
Олег Борисович Катюнин было молодым человеком лет двадцати пяти. Улыбчивый, кареглазый, с непослушными рыжими волосами, которые вырывались из-под фуражки без кокарды. В моем времени сказали бы, что он любил стиль милитари. Катюнин носил простые коричневые брюки, военный френч времен первой мировой войны, с которого были спороты погоны и все знаки отличия, остался только комсомольский значок, и кожаную куртку. На ногах он носил тяжелые кожаные ботинки, которые всегда у него были начищены до блеска.