Никакой реакции.

— Поэтому на всех следующих допросах ты будешь отвечать на мои вопросы, ясно?

Кажется, Федор даже не моргает… Ох, неужели Борис Сергеевич перестарался, и этот парень повредился умишком⁈

— Эй, Федор, подъем! — перевесилась Герда через стол и щелкнула пальцем ему под носом. — Слышишь меня?

Увы.

Она раскрыла папку с его личным делом.

— Федор! Мы так можем переговариваться очень долго. Или ты хочешь, чтобы мы начали разговаривать по-другому?

Она положила руки перед собой. Колечки на мгновение вспыхнули фиолетовым.

Глаза Федора заблестели, и он, наконец, соизволил посмотреть на нее.

— Ага, все же есть реакция! — ухмыльнулась Герда. — Очень хорошо! Я же говорила, что мы поладим!

— Я сказал Горну все, что знаю и не знаю… — проговорил Федор еле слышно. — Чего вам еще от меня нужно?

— Мне от вас нужна только правда, — наклонила голову Герда. — Я просмотрела ваши с Горном допросы, и судя по всему вы ходили по кругу. Мы с тобой зайдем с другого конца. Будешь отвечать честно, и…

Но Федор только повесил голову.

— … и мы с тобой распрощаемся.

— А что со мной будет, когда мы «распрощаемся»? Вы меня отведете в камеру до следующего допроса? А смысл мне тогда отвечать честно? Давайте я буду отвечать не честно!

И он резко вздрогнул, словно его тело скрутило судорогой. Затем откинул голову назад и дико расхохотался.

Да уж… Герда потерла нос. Борис Сергеевич действительно перестарался.

— Так Федор, заканчивай балаган! — сказала она, но этот псих продолжал безудержно хохотать. — А то мы точно не подружимся.

Одно из колец полыхнуло, и лампа на столе замигала.

Федор тут же успокоился. Капля пота скатилась по его носу и шлепнулась на стол.

— Вот и умничка!

— Скажите, что со мной будет, когда я во всем признаюсь? Меня переведут?

— Ага, вам есть в чем признаваться?

— Конечно! — улыбнулся Федор так дико, что Герде показалось, что он сейчас на нее набросится. — Просто скажите, в чем я виноват, и я все подпишу!

Герда откинулась в кресло.

— Мне нужны факты, Федор, — проговорила она. — А не подписи. Судя по всему ты просто жертва своего папаши, и попал сюда как козел отпущения. Я права?

Его лицо вытянулось так, что Герде показалось, что челюсть Герасимова сейчас грохнется об пол.

— И если ты поможешь мне поймать твоего отца и закрыть уже к едрене матери это сраное дело, то быстрее выйдешь отсюда.

— Хорошо! Дайте бумагу!

— Вот… — Герда пододвинула Герасимову пустой листок.

Тот потянулся за ручкой, но цепи мешали. Тогда Герда толкнула ему ручку.

Федор что-то долго писал, от усердия прикусив язык. А когда закончил, размашисто расписался с крайне торжественным видом.