Герда опустилась на свое место и устало махнула рукой. Беснующегося психа тут же схватили и, отстегнув цепь, утащили вон.

Хлопнула дверь, и вскоре крики затихли в коридоре.

* * *

— Вас проводить? — спросил я Раскольникову, когда мы остановились у дома с колоннами, где находилась квартира ее покойного мужа.

— Нет, спасибо, я сама дойду, — она улыбнулась и пошла к подъезду.

Надеюсь вид разбитой в хлам квартиры она переживет. Впрочем, мы ее предупредили.

— Куда теперь, босс? — повернулся Костя.

— Подкинем домой Варю, — повернулся я к девушке, которая дремала на коленях у Лены. — А затем…

И я посмотрел на бывшую Жени. Она взглянула на меня как затравленная волчица, но ничего не ответила.

— А затем в поместье… — кивнул я Косте, и он завел мотор. — Там нас, поди, заждались.

Машина тронулась, и тут затрезвонил мобильный.

Герда? Неужели она выбрала кафе?

— Слушаю.

— Женя… Кхм, Евгений Михайлович.

— Да, Гертруда, я вас внимательно слушаю.

— Ты что, не один? Ладно. У нас небольшая проблема.

— Какая? Борис Сергеевич, наконец, осознал, что он человек и решил взяться за старое?

— Нет, я про Федора Герасимова. Он рехнулся.

— В смысле?

— В прямом. Съехал с катушек и говорит, что его батя прячется у него под шконкой и просит отомстить за него.

— Ааа… Значит, Герасимова вы поймали? Под шконкой ему и самое место!

— Женя, это не смешно! Твой вассал спятил стенах Острога. К нему уже охранник приставлен на сутки, а сам Федор сейчас сидит в смирительной рубашке.

— А давайте вспомним, кто его довел до такого состояния? Кажется, ваш дорогой начальник. И если Федя невиновен, значит, кое у кого есть повод писать кляузу на имя Его Величества… Ох, как же в Тайной Канцелярии неэкономно расходуют потенциал древних родов аристо!

— Так, Женя! Ты обещал мне помочь, а не издеваться и угрожать!

— Шутка. Но что я могу поделать с Федей? Я не психотерапевт, а про то, где сейчас Александр Христофорович — под шконкой или на Нексусе — я знаю так же мало, как и ты. Давайте тогда встретимся лично и все обсудим. Кстати, как здоровье Бориса Сергеевича?

— Борис Сергеевич у вас в госпитале. У него в результате превращения очень плохо срослась нога, а еще небольшое сотрясение, и теперь над ним будет колдовать Боярская.

— Лидия Михайловна? — прыснул я, припоминая ее обещание относительно Горна.

— Да. Какая-то совсем беспардонная женщина. Но, говорят, она свое дело знает. Если все пройдет хорошо, то его выпишут уже сегодня.

— И… он свалит?

— Да. Я уже заказала билеты на спецрейс, и завтра утром Борис Сергеевич уезжает.

— Стоп-стоп! На спецрейс⁈