— Ты куда⁈

— Как куда? За Звездами, пока эта вороватая сволочь не выдоила их до капли или не утащила в свой клятый Рейх!

Зубр вздохнул, но, переступив через затихшего рейховца, поспешил за товарищем. Что еще остается делать? А ведь Евгений еще не выбрался из туннелей…

Жук выглянул в пустой коридор, и они увидели лифт, который спускался прямо к перрону, где остался ждать Ян Клавдиевич.

Одна проблема — генератор не фурычил, и Волошину пришлось засучить рукава.

— Долго будешь возиться? — насел Жук на своего товарища.

— Если ты не будешь стоять над душой, Алексей, то справлюсь за пятнадцать минут!

— Отлично, как раз успеем найти Звезды и очистить Кремль от крыс, — кивнул Жук, и тут послышались голоса на немецком. — На ловца и зверь бежит…

Скоро в коридоре показалось еще пятеро рейховцев. Перебить их из засады оказалось несложно, но Зубр не обольщался — скоро враги поймут, что дело нечисто, и стены Кремля можно будет красить кровью.

— Повезло, что они заняты и не смотрят себе под ноги, — ухмыльнулся Жук. — Значит так, Вася, бери половину людей и ступай налево. Я пойду направо. Убиваем всех, кто не говорит по-русски. Потом хватаем Звезды и валим. Надеюсь, к тому времени у нашего друга перестанут дрожать руки…

— Алексей, а не пошел бы ты в… за Звездами! — оглянулся Волошин, оплетенный проводами.

Жук с Зубром сверили часы.

— Время еще есть. Двинули!

Они разошлись. Жук забрал Светлану, а Зубр с Марией поднялся по лестнице. На пути им попалась всего пара рейховцев, и они пощелкали их как котят. Враги тупо стояли к ним спиной.

Скоро показался выход наружу, и уже здесь немецкие голоса слышались отовсюду. Нет, врагов тут слишком много. Бить открыто — самоубийство.

— Занимайте здание, пленных не брать, — оглянулся Зубр на своих людей, когда они заняли позиции на первом этаже. — А мы с Марией Львовной поднимемся повыше и оценим обстановку во дворе.

Парни кивнули, и Василий с девушкой побежали по коридорам в поисках лестницы на верхние этажи. Каждый закоулок буквально тонул в золоте.

— А у предков губа была не дура, — пробормотала Мария, осматривая это великолепие. — Но вот вкуса никакого.

Василий тоже резко осуждал такую тягу к роскоши.

Они бежали наверх, и по пути ему попадались расслабленные рейховцы, но настрой у них был совсем не боевой — половина из них просто не смотрела по сторонам и увлеченно гадила как могла.

Зубр вышиб мозги очередному мудаку, и тут ему на глаза попалась надпись: Es lebe der Fuher! Lenin ist tot! Brennt in der Holle, russische Schweine!, которой они испоганили дорогое батальное полотно.