— А вы чего тут забыли⁈

Я нетерпеливо махнул рукой в сторону дрезины.

— Ты слышишь Нексус? — спросил я Сеню.

— Четко, каждое слово, — закивал он. — Он смеется над нашей слабостью и угрожает раздавить нас как мух, но все что ему удалось сделать — это обрушить один единственный туннель. Нагадить еще больше он боится — тут неподалеку находятся кладки выкормышей Мантикор, которые обещают вот-вот вылупиться.

Блин, еще этого не хватало… Ладно бы многоножки, гарпии, бесы и прочая мелочь, но вот кладка Мантикор!

— Ты их видел?

— Нет, я же не псих, — пожал плечами Сеня и показал пальцем на своего друга. — Но Емеля видел. Он, дурья башка, последнее время часто тут ползает! Говорит, их там десятки!

А вот это плохо. Еще одна причина взорвать тут все к чертовой бабушке.

— Ты не боишься Нексуса? — спросил я второго бородача.

— Боюсь, — сказал Емеля. — Но тебя я боюсь куда больше, Антихрист. Что сделает мне Нексус? Убьет одного меня и только. А вот ты можешь осерчать и выгнать с завода нас всех!

Бородачи вокруг закивали и перекрестились. Ну что ж, логика в этом есть…

— Нет уж, у вас еще план, — хмыкнул я и хлопнул смелого бородача по плечу. — Значит так. Берите десять бомбочек и раскидайте их на нижних этажах. Как сделаете, двигайтесь к «Торговому центру». Там мы пересекаемся с Жуком. Если и вправду дальше туннель обрушен, то ничего не поделаешь — придется обходить его по боковым переходам. Давайте, мухой!

— Слушаемся, Антихрист! — заголосили мужики и, растолкав ликвидаторов, побежали к дрезине.

Мы выкатили «хлопушки», и, подхватив их, бородачи скрылись в проходах.

Я проводил их взглядом и вернулся к своим людям. Надеюсь, они сумеют сделать все быстро — нельзя бросать их здесь, когда тут начнут рваться бомбы, а снизу полезет Осколок. Все эти коммуникации буквально превратятся в кашу.

— Никак не могу взять в толк, что это за ребята, — проговорил Петрович, когда дрезина вновь пришла в движение. — Бродяг в городе раньше было ну дай бог человек тридцать, и все держались обособленно, разве что надоедали всем со своей мелочью. А теперь их тут сотни! И все рвутся помогать во всем!

— Просто неравнодушные граждане, — пожал я плечами. — Патриоты своей родины.

— Да уж, — буркнул Петрович. — Золотые ребята, а мы их совсем не замечали, а кое-кто даже лупил почем зря…

— Нина, как ты? — спросил я, присев на одно колено перед девушкой.

Она снова сидела на лавке, вцепившись в плечо Альберта. Ее конструкты ушли на крышу, и каждые десять секунд там что-то шипело и грохотало.

— Нормально, — буркнула она в забрало. — Если руку Альчика не отпускать, то справляюсь.