А потом вдруг услышал:

— … подстроил нападение на арене. Испугался дуэли с Мириа и решил сорвать испытание. Из-за него умерло много ребят, но администрация замяла дело в обмен на его секрет использования Потока с параличом.

— Да иди ты! Неужели так вообще можно?

— А кто главной ветви запретит?

— Ну, тоже верно…

Ложка с тихим чавканьем плюхнулась обратно в тарелку. Мириа, дорогая моя, это по-моему перебор.

* * *

Дверь распахнулась с таким грохотом, что где-то в коридоре звякнуло стекло. Я переехал порог комнаты отдыха южного крыла, давно уже ставшей штаб-квартирой фракции Мириа.

Она сидела в кресле у камина, длинные пальцы перебирали страницы книги — той самой, что я когда-то подарил ей в насмешку. Теперь это выглядело как мой собственный провал.

Комната пахла воском и чем-то терпким — возможно, новыми духами.

— Как трогательно, — Мириа не подняла глаз. — Ты даже стучаться разучился. Выйдите все.

С полдюжины человек поспешно ретировались в коридор.

Я сделал шаг вперед, нити Ана уже ползли по моим ладоням.

— Зачем? — спросил я коротко.

Она наконец закрыла книгу. Ее глаза — холодные, как лезвие — встретились с моими.

— Ты сам все сделал за меня. Пропал на неделю, бросил фракцию на полмесяца. Вот они и испугались, что ты сдал позиции. А страх — лучший клей для новых союзов.

— У нас вообще-то перемирие, — прошипел я сквозь зубы.

— Перемирие кончилось, Лейран. Ты сам позволил мне стать сильнее.

Я замер. Это была правда. Пока я копался с ритуалами, она перетянула на свою сторону добрую треть моих кадетов.

— Интересно, — я нарочно медленно оглядел комнату, — а что ты пообещала им? Мою комнату? Должность? Или очевидной клеветы оказалось достаточно?

Ее веки дрогнули — единственный признак раздражения.

— Я показала им будущее. Тебя в нем нет.

— Посмотрим, — бросил я уже за спину, выкатываясь обратно в коридор.

Анализ ошибок начался еще до того, как я добрался до нашей собственной штаб-квартиры в северной комнате отдыха.

Впрочем, анализировать было особо нечего. Я просто оказался слепым идиотом, поверившим на слово своему врагу.

Теперь оставалось одно — отыграть все назад.

* * *

— Тридцать с лишним человек, — мои пальцы сжали пергамент так, что костяшки побелели. Список предателей плясал перед глазами, каждое имя вонзалось как нож.

Я закрыл глаза, и сразу всплыло лицо отца — эти вечно прищуренные глаза, морщины у губ, собранные в каменное выражение. «Лояльность измеряется не клятвами, а страхом последствий». Умно. Жаль, что я об этом забыл.

Кайл нервно ёрзал на соседнем диване

— Лейр, они же просто трусы. Мы найдём других…