— Тогда рассчитываю на тебя, — кивнул я. — А я пока кое-куда отлучусь, узнаю, может быть его и вовсе не надо готовить.

— Давай-давай, — махнул рукой старик. — И прости ещё раз.

— Ты ни в чем не виноват, — улыбнулся я. — Не переживай.

Через пятнадцать минут я уже снова был у апартаментов Яростного. Первая пара охранников пропустила меня, когда я снова завел шарманку про следствие насчет Черного Тигра. Вторая пара расступилась передо мной сама.

— Она тебя ждет, — кратко пояснил один из них.

— Яд распространяется быстрее, чем я предполагала, — «поприветствовала» меня Яростный. — Если ничего не сделать, я скорее всего не доживу до завтра. Ты принёс противоядие? Нужно то, которое от эпилепсии.

Я почувствовал, как сердце сжалось.

— Не принёс. Нимпусу помешали его закончить. Мы приготовим новое так быстро, как только сможем. Он уже этим занимается.

Яростный, на лице которой при моём появлении появился отблеск надежды, вновь нахмурилась.

— Кто помешал?

— Конрад иль Регул, — я не видел смысла скрывать от неё правду. — И у меня есть все основания предполагать, что он и к вашему отравлению приложил руку.

Она усмехнулась, но в её глазах читалась усталость.

— Суки… неужели все из-за того, что я не захотела светить сиськами во время боев и сниматься полуголой на рекламные плакаты? Если выживу, я откажусь от контракта с Львиной Ареной, — сказала она. — Плевать, чего это будет мне стоить.

Отговаривать её я даже не собирался. Однако и упускать такого союзника было нельзя. Задумавшись на мгновение, я предложил:

— Перейди к нам. Мой отец сможет помочь тебе справиться с последствиями от расторжения контракта, да и работу подыщет, достойную мастера сферы Сдвига Тверди.

Яростный рассмеялась, но её смех был горьким.

— Твой отец? Поможет мне?

— Да, конечно?

— Раскрою тебе маленький секрет, — улыбнулась она, — мы уже больше пяти лет как любовники. Познакомились тут, на Арене, когда я ещё не была чемпионом. Но он никогда не предлагал мне помощи. Даже когда я в этом реально нуждалась. Думаешь, моим выбором было так тщательно скрывать, что я — женщина, почти не появляться на публике, запереть себя в апартаментах? Это было условием контракта с Ареной, на которое твой отец вполне мог повлиять, но не захотел. И мне пришлось пять лет провести в добровольном заточении. Хорошо ещё что стричься под мальчика или грудь перетягивать не заставили.

— Пайра, — недовольно буркнул я, даже без объяснений понимая, откуда у такой пассивности отца, обычно бывшего крайне решительным, если только дело не касалось главной ветви, растут ноги.