М-да. Последние четыре с половиной месяца на Арене действительно оказались максимально продуктивными.

Без гнета со стороны Черного Тигра и угрозы Теневого Сообщества, реально отступивших после переданного через Розовую Бабочку сообщения, а также после того, как я поучаствовал в одном из самых громких скандалов за всю историю Арены и вышел из него чистым и с полученными от клана Спика извинениями, я сумел развернуться на полную.

После смерти Кивана его позицию временно занял Риган. Дядя явно постарел на пару лет за эти месяцы, работая сразу и на Арену, и на нашу семью. Но так он отдавал мне долг за помощь Мире и Даргану, активно поддерживая и продвигая все мои идеи.

А так как после инцидента с Черным Тигром и Яростным отец получил плюс-минус «легальный» повод открыто меня поддерживать, мне уже даже в лаборатории Нимпуса работать было не обязательно. Так что я вплотную занялся тренировками, поиском потенциальных союзников и развитием Арены.

Развивать, кстати, было что. Фактически Львиная Арена была огромным ТРЦ, построенным вокруг, собственно, арены. Но при этом множества довольно простых и очень эффективных приемов работы, очевидных для подобных центров в моем прошлом мире, тут не знали.

Так что мне даже особо напрягаться не надо было, чтобы буквально фонтанировать «прорывными» идеями.

Как и говорил Риган, я это потом проверил, в этот мир периодически призывали людей с Земли, а также из нескольких других немагических миров. Так что в теории все те мысли, что предлагал я, могли бы предложить и они.

Но, насколько я понял, таких попаданцев никто особо не стремился слушать. Они призывались в первую очередь как пушечное мясо для войн, так как сразу после призыва обладали довольно высокими уровнями контроля Потока.

А использовать знания попаданцев для местных было чем-то вроде признания своей несостоятельности и ущемления гордости. Тогда как я, выдававший все эти элементарные, для меня, концепции, но от лица члена герцогского клана, стал едва ли не пророком.

Такая вот ирония.

Я видел, как некоторые из старейшин кивают, их лица выражают задумчивость. Но большинство оставались непреклонны. Их глаза, холодные и оценивающие, смотрели на отца с явным недоверием.

— Отправить его в институт клана означало бы похоронить главный талант моего сына, никак не связанный с его навыками ученого.

— Мы вас поняли, глава Иф, — холодно кивнул говоривший со мной до этого старейшина. — Еще какие-то слова в поддержку Лейрана?

Вперед шагнул Риган, мой дядя. Его лицо, обычно спокойное и дружелюбное, сейчас выражало решимость.