И вторая проблема: поддерживание этого режима давала огромную нагрузку как на разум, из-за максимально нестандартной обстановки, так и на тело, так как Поток начинал протекать через мой организм, не укрепленный уровнем Полного Штиля.

Тем не менее, для того, чтобы быстро и максимально эффектно закончить этот бой и наглядно продемонстрировать мои возможности старейшинам главной ветви, это был идеальный вариант.

Я чувствовал, как каждый мускул моего тела кричит от боли, но не мог остановиться. Энергетические нити Ана, увеличившиеся в количестве вдвое, в толщине — втрое и, полностью подконтрольные мне, начавшие двигаться по сложным траекториям, будто змеи, начали опутывать Гаррина, сковывая его движения.

Он снова попытался использовать лезвия из энергии Потока. Но я закутывал его в паутину быстрее, чем он успевал их резать. К тому же ставние толще нити теперь нужно было сильно натянуть на лезвиях, чтобы они порвались и я успевал изменить их положение, убирая с острых мест.

Высокий и мощный боец рычал, как зверь, попавший в ловушку, но я знал, что ему уже не выбраться.

— Ты думаешь, что сможешь удержать меня? — тем не менее проревел он, его голос звучал как гром.

Я не ответил. Во-первых, не мог из-за напряжения и сосредоточенности, во-вторых, не мог технически, так как телом сейчас управлял Ан.

Гаррин рванулся вперёд в последний раз, параллельно ощетинившись лезвиями как какой-то боевой еж. Но я учел такой его маневр, и успел в последний момент слегка ослабить нити, чтобы их не порезало. А когда импульс его рывка закончился, я, наоборот, затянул паутину ещё туже

Он снова попытался вырваться, но нити держали его крепко. Я видел, как его глаза расширяются от удивления, а затем — от страха. В конце концов он снова рухнул на пол зала всего в метре от моих ног.

— Ты… ты не можешь… — начал он, но я не дал ему закончить.

— Я могу, — сказал я, вернувшись в свое тело. — И я только что доказал это.

Я чувствовал, как все взгляды устремлены на меня, но я не мог позволить себе расслабиться. Я знал, что это только начало.

Зал замер на мгновение, а затем взорвался шумом. Аплодисменты, крики, возгласы — всё смешалось в единый гул, который отдавался в моих ушах, как далёкий гром. Я, не двинувшись с места, все также стоял в центре арены, но чувство было такое, будто я пробежал марафон.

Однако это того стоило. Одни зрители смотрели на меня с восхищением, их лица светились уважением. Другие — с недовольством, их губы были сжаты в тонкие линии, а глаза сверкали холодом.

Я увидел, как старейшины главной ветви обмениваются взглядами.