Нарлан посмотрел на меня так, будто собирался убить прямо на месте. Но он понимал, что в присутствии представителей всех побочных ветвей после такой моей речи он оказался бессилен.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Мы подумаем над тем, чем можем оплатить твой секрет. Но учти: твой допуск на стажировку, даже после победы над Гаррином, из-за твоей инвалидности — все равно исключение из правил. Если ты провалишься и это ляжет пятном на репутацию клана, то ты отдашь свой секрет в оплату этого позора. Ты согласен на такое?

— Вполне, — кивнул я. — Я ведь не собираюсь проваливаться.

* * *

После церемонии и возвращения в особняк, я остался наедине с отцом.

— Ты все-таки сделал это, — сказал он, его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась твёрдость. — Теперь жди беды.

— Возможно, — я пожал плечами. Несмотря на то, что я прекрасно понимал, что он в целом прав, на душе было легко и спокойно. — Но неужели ты не почувствовал удовлетворение, когда им пришлось отступить?

— Есть такое, — немного помолчав, отец вздохнул и, усмехнувшись, кивнул. — Ладно. Что сделано — то сделано. Но ты должен понимать, что это только начало, — его глаза стали серьёзными. — Стажировка — это не просто испытание силы. Это испытание твоего характера, твоей воли. Там тебя будут испытывать не только физически, но и морально.

— Я понимаю, — ответил я.

Он посмотрел на меня со странным выражением, какого я у него еще никогда не видел. Как будто бы… с надеждой?

— Ты сильнее, чем они думают, — сказал он, его голос звучал как напутствие. — Захвати этот чертов центр.

— Разумеется.

* * *

Машина остановилась у высоких каменных ворот, украшенных гербами клана Регул. Я выбрался, чувствуя, как холодный ветер бьёт мне в лицо. Центр стажировки выглядел мрачно: массивные каменные стены, узкие окна, из которых лился тусклый свет, и атмосфера, пропитанная напряжением.

Возможно, примерно также ощущали себя на Арене сами гладиаторы.

Меня встретил высокий мужчина в костюме, представлявшем из себя что-то среднее между армейской формой и нарядом слуги.

Моим собственным слугам, Дзинте и Гинте, в центр было пока нельзя. Только если мои достижения будут достаточными для присуждения мне знака «выдающийся», я получу право переехать в комнаты, предполагавшие проживание нескольких слуг.

Впрочем, прохлаждаться этот год парочке было не суждено. По моей просьбе Найла, невероятно помогшая мне за эти месяцы в тренировках, пообещала, прямая цитата: «Превратить парочку малохольных дурачков в достойных служения мне ублюдков».

Что бы это ни значило, я был более чем доволен таким предложением и согласился сразу же. И близнецов мне было даже не особо жалко. Может быть хотя бы в начале своих тридцатых годов они наконец-то научатся у Найлы уму-разуму.