Особенно на фоне всего того, что мне сказал врач. Силы, которые я копил для разговора с отцом, чтобы спокойно и уверенно объяснить ему необходимость поездки в Холодную Звезду (я в любом случае намеревался запросить у королеского клана сведения, вытянутые из пойманных агентов, но почти не сомневался, что мне откажут), испарились как дым. И дело было не в сражении, как таковом.

М-да. А ведь так храбрился, чтобы не думать о том, что меня может ждать, если я не смогу найти технику белого шума. Что же, ладно. Все равно после того, что произошло, отец не решится пытаться меня останавливать или переубеждать. Так что силы на разговор особо не понадобятся.

Ощущая продолжающую стремительно нарастать усталость, я, тяжело вздохнув напоследок, закрыл глаза и почти тут же заснул. С учетом того, что я собирался начать действовать сразу после того, как вернусь из поместья иф Регул, вероятно, это был мой последний мирный сон на следующие месяцы, так что им стоило насладиться по полной.

Очнулся я, когда на улице уже было темно, лежа не поперек кровати, а по-нормальному — вдоль, и накрытый одеялом. В комнате тоже царил полумрак, разгоняемый лишь небольшим настольным светильником, выхватывавшим из черноты фигуру отца. Он сидел в кресле перед столом, развернув его в вполоборота, постукивая по столешнице одной рукой.

Когда я открыл глаза, он повернул голову в мою сторону и грустно улыбнулся.

— Прости, Лейр. За все.

— Перед Найлой извинился? — спросил я.

— Конечно.

— Тогда забыли. Сколько я спал?

— Часов… — он глянул на стену, где тихо тикали старинные часы с большим медным маятником. — Тридцать, наверное. Может чуть больше.

— Тридцать⁈ — я, разумеется, не стал подскакивать, но осознание было неприятным. Я потерял день, который мог потратить на поиски средства своего спасения.

Впрочем, через несколько секунд вместе с ощущением приятной легкости в теле пришло и осознание того, что этот сон мне, похоже, был реально необходим, так что смысла убиваться нет. Если бы продолжил себя перенапрягать, в какой-то момент просто рухнул бы и провел в кровати не тридцать часов, а все триста.

Судя по тому, что Раган, собиравшийся встать и что-то сказать, расслабился и молча кивнул, он мне хотел сказать то же самое.

— Пока ты спал, я узнал насчет твоей ситуации с ногами, — произнес он спустя еще секунд десять. — Я не стану тебя ни в чем убеждать, просто хочу еще раз спросить: ты уверен, что не хочешь ампутации?

— Нет, — кратко ответил я.

— В таком случае мне остается лишь помочь тебе всем, чем смогу.

— Мне ничего не нужно, — начал было я, но Раган поднял руку, останавливая меня.