Все-таки отец находился на поздней стадии уровня Вулкана, и моя начальная стадия уровня Ледника, даже с учетом заметно большего, чем предполагала эта стадия, объема энергии, была по сравнению с ним пустым местом.

Единственное, что могло мне хоть как-то помочь и обеспечить шанс на победу — его опьянение, не только мешающее нормально соображать, но и тормозящее движение Потока в теле.

Раган медленно разжал кулаки. На его ладонях вспыхнули ярко-желтые, искрящиеся молниями рукавицы.

— Я покажу тебе… Что значит… настоящая боль.

Я едва успел создать защитную сферу, когда первая атака отца пронзила воздух. Ударная волна ударила в грудь, отбросив меня через весь кабинет.

Если бы не демпфер из нитей, мое хрупкое тело без грамма усиливающей энергии уже превратилось бы в кашу.

Раган стоял в центре комнаты, его массивная фигура подсвечивалась алым заревом горящих документов в камине.

Я резко перекатился за перевернутый дубовый стол, едва уклоняясь от очередного удара. Кулак отца пробил каменную стену с грохотом, сравнимым разве что с артиллерийским залпом.

Обломки гранита дождем посыпались на некогда роскошный ковер, теперь превращенный в решето.

Белые энергетические нити прочертили воздух, цепляясь за запястья Рагана, но он лишь рванул на себя, вырывая целые пласты паркета вместе с балками перекрытия. Деревянные щепки вонзились в мои щеки, оставляя горячие полосы боли.

— УМРИ, НЕДОНОСОК! — его рев сотряс остатки витражей в окнах.

Раган размахнулся, и ударная волна снесла половину стены, открывая вид на ночной сад. Холодный ветер ворвался в помещение, разбрасывая обгоревшие документы и осколки хрусталя.

Я перекувыркнулся через разбитый письменный стол. Ананси выпустил серию точечных ударов по нервным узлам и сразу же бур из нитей, такой же, каким я обезвредил теневика в форте Талвар, вонзился в подреберье отца — удар, который должен был парализовать любого другого бойца.

Раган лишь захохотал — хриплым, животным смехом — и бросился в рукопашную.

Я отступал, продолжая атаковать его нитями со всех сторон. Он ломал стены и перекрытия, как бумажные ширмы. Вскоре, пробив еще и пол второго этажа, мы оказались в саду, начав уничтожать изящные статуи, аккуратные посадки и парочку фонтанов.

— Ты… не мой… сын! — он выплюнул эти слова вместе с кровавой слюной (десятки моих атак все-таки находили бреши в его нестабильной обороне).

Ананси дрожал на моем плече, его нити пульсировали слабым светом.

Когда Раган рванул на меня вочередной раз, я уже был готов. Его удар раскрошил мраморный фонтан, но я успел отпрыгнуть, одновременно выпуская Ананси вперед.