И эта мысль неизбежно возвращала меня к Юлианне.

Она была всего на четыре года старше. Ее график как принцессы должен был быть расписан по минутам — приемы, переговоры, изучение этикета, политики. У нее не могло быть по двенадцать часов в день на изнурительные медитации и боевые практики, которые были нормой для воинов Регул.

Большинство мастеров начинали серьезную практику Потока в раннем подростковом возрасте, обретая базовые уровни к четырнадцати-пятнадцати. Даже с учетом теоретической гениальности Юлианны, ее предполагаемая сила не укладывалась ни в какие рамки.

Даже теперь, находясь на уровне Острова Пепла, я все еще не мог постичь глубины мощи Розовой Бабочки. Так что с большой долей вероятности она находилась даже не на Расколе Земли, а выше, за пределами сферы Сдвига Тверди.

Но как? Ускоренное обучение? Бред. Даже самые одаренные проходят путь поэтапно.

Наследственный дар? Королевская кровь не дарует силу автоматически, иначе клан Полар давно захватил бы всю Тихую Звезду.

Постороннее вмешательство, стимуляция потенциала, как в моем случае? Возможно. Но на фоне того, что Валгус, будучи скорее всего ведущим специалистом в этом направлении исследований на планете, практически ничего не добился, ожидать, что нечто подобное сработало на Юлианне за четыре года до моего рождения было бы, мягко говоря, странно.

Ни один из вариантов, которые я перебирал, не выглядел достаточно реалистичным, чтобы объяснить феномен Юлианны. Ее сила была загадкой, разгадать которую моих нынешних знаний было недостаточно.

Мои размышления прервались, когда последний слой грунта обрушился, и я оказался на поверхности. Была ночь, воздух ударил в мое маскировочное облачение, но не смог проникнуть сквозь энергетическую оболочку.

Теперь можно было заняться разрешением неразрешенных вопросов.

Путь до заброшенного дома на самой окраине Октанта занял у меня десяти минут. Мое новое тело, состоящее из чистой энергии, не знало усталости, а маскировочные Буйства делали Ананси невидимым для случайных глаз и датчиков.

Дом стоял в полной темноте, его оконные проемы зияли пустотой, а дверь висела на одной петле. Внутри пахло плесенью, пылью и затхлостью.

В самой дальней комнате, в том самом углу, где я оставил его несколько дней назад, сидел Неу Фар Октант. Его руки и ноги были связаны прочными, специально сплетенными нитями Ананси, которые не ослабевали ни на миллиметр. Даже когда я почти погиб, нити, в которые была заранее вложена энергия, сохранили свою форму и прочность.

Рядом стояло ведро с водой — почти пустое, и другое, с отходами жизнедеятельности, — почти полное. Он сидел, прислонившись головой к стене, его глаза были закрыты, дыхание ровное. Он спал.