— Ваше превосходительство! — раздался резкий, испуганный шепот прямо у трибуны.
Глава 16
Я перевел «взгляд» отблеска. Один из молодых помощников чиновника, стоявший сбоку от сцены, уставился не на небо, а на пюпитр. Его глаза были широко раскрыты, а палец дрожал, указывая на едва заметное, почти призрачное движение моих нитей над бумагой, выдаваемое лишь легким поблескиванием на свету.
Черт. Мысленное проклятие пронеслось в моем сознании, но руки — вернее, нити — действовали без малейшего промедления. Помощник уже открыл рот, чтобы крикнуть. Несколько моих нитей, жертвуя маскировкой, метнулись к нему, обвили его лодыжки и запястья, и я резко дернул.
Молодой человек с глухим стоном полетел с трибуны, как марионетка. Я оттащил его за кулисы, в слепую зону за декорациями, но это движение было слишком резким, слишком заметным. Несколько стражей у подножия трибуны, уже настороженных из-за фейерверков, тут же рванулись к месту происшествия.
Пока стражи продирались сквозь толпу к кулисам, одна из моих нитей, острая как игла, вонзилась в шею помощника. Я впрыснул в его кровь концентрированную дозу Буйства галлюцинаций, усиленного собственным ядом Ананси. Затем другая нить, уплотнившись до состояния дубинки, нанесла точный удар по его затылку.
Его тело обмякло. Теперь, когда стражи его найдут, им придется потратить драгоценные минуты, чтобы привести его в чувство. А когда приведут, они услышат только бессвязные бормотания о летающих пауках, пляшущих буквах и шепчущих тенях. Его показания будут абсолютно бесполезны.
В этот момент последние клубы цветного дыма растаяли в небе. Фейерверк закончился. Оратор на трибуне, смущенно кашлянув, оглядел толпу, которая начала возвращать свое внимание к сцене.
— Что ж, — произнес он, нервно улыбаясь, — благодарю наших организаторов за это… э… красочное представление. Но вернемся к нашему главному объявлению.
Он опустил взгляд на свои бумаги, на идеально исправленный мной текст, и, очистив горло, начал зачитывать информацию о практике. Благо, не было похоже, что он хоть что-то понимал в тонкостях написанного, так что исправлений не заметил.
Тут мое внимание, как и внимание части толпы, привлекло резкое движение у подножия трибуны. К сцене, грубо расталкивая людей, пробивался мужчина.
Он был одет в дорогой, но помятый лабораторный халат поверх официального костюма, его лицо было багровым от напряжения и ярости, а волосы всклокочены.
Я мгновенно узнал его. Доктор Элрик Ван, глава ведущей исследовательской лаборатории при королевском дворе Яркой Звезды. Тот самый человек, с которым я вел изнурительные переговоры о передаче усовершенствованных данных по технологии проводников. Умный, циничный и абсолютно беспринципный карьерист.