— Слушай, а те люди, которые на тебя охотились… Им ведь нужно твоё имущество, так?

— Да… — шмыгнув носом, подтвердила девушка.

— А если имущества не будет, ты им станешь не нужна? Тогда, может… Раз уж так получилось, можно распродать всё, получить деньги, и на тебя прекратят охоту. Разве нет?

— Ты — хороший, — Авелина улыбнулась, и я понял, что девушка, похоже, давно уже пьяна, но до сих пор отлично держала себя в руках. — Хорошо бы, все были такие… И если бы всё было так просто… Есть какие-то спорные земли под Владимиром, есть совместное владение долями… Есть притязания, в конце концов… От всего этого так просто не избавишься…

— Найми общество поверенных, пускай они за тебя всё распродают, — не сдавался я. — Если уж так обернулось, зачем всё это имущество, если ты сидишь в четырёх стенах и боишься выйти? Обратись в этот… В Боярскую Палату, признай поражение своего рода. Отдай всё, лишь бы от тебя отвязались.

— Тогда я предам род, — грустно улыбнулась Авелина. — А я не могу предать род.

— Не согласен… Как можно предать род тем, что ты сохранишь себе жизнь? Это же сейчас самое главное! — нахмурился я. — У тебя ведь никого не осталось, верно? Ты — последняя.

— Последняя, — кивнула Авелина.

— Если будешь цепляться за имущество, так и останешься последней. Ещё и мёртвой станешь, рано или поздно. Они ведь тебя когда-нибудь убьют, понимаешь?

— У меня хорошая защита! — возразила Покровская, украдкой высморкав покрасневший нос в бумажную салфетку.

— Вот только ни одна война в защите не выигрывается! — деликатно отвернувшись, заметил я. — А твоя с ними война ещё не закончилась. Значит, рано или поздно до тебя доберутся.

— Может быть… Я не хочу об этом… — Покровская опять хлюпнула и подняла бокал. — Давай лучше вина, а? Я устала от всего и хочу отдохнуть…

— Ты поэтому согласилась идти на «Степняков»? — я улыбнулся.

— Ага! — Покровская сделала глоток. — Хочу рискнуть…. Никогда на такое не ходила. С десяти лет прячусь… Не хочу больше… Надоело… А если убьют под охраной Булатовых — пускай сами потом разгребают. И вообще… Почему я не родилась обычной, Федь? Обычной неродовитой девушкой, а?

— Ну, обычным тоже, знаешь ли, бывает нелегко! — едва не поперхнулся от возмущения я. — И умереть, между прочим, вообще можно на ровном месте!

— Ну твоя сестра же не умерла! Вон она какая весёлая и жизнерадостная! — не согласилась Покровская и, прикрыв рот ладошкой, беззвучно икнула. — И я так хочу. Я тоже могла бы не умереть…

— Ты и сейчас можешь не умирать. И если бы не случилась беда у твоего рода, жила бы ты и горя не знала. Как та же Василиса, например. В общем, хорошо там, где нас нет! — я улыбнулся.