— Откуда знаешь? — с интересом спросил Костя.

— Рассказали, когда решил спросить, — пожал плечами я.

— Нам вот ничего такого не рассказывали!.. — расстроенно пробурчал Виктор Леонидыч.

— Так вы для них чужие, к тому же — «усы»! — усмехнулся я.

— Какие такие «усы»? — возмутился урядник, коснувшись своих усов, и смутился. — А-а-а…

— Ага, — кивнул я. — Вот и получается, что «Без Тьмы» собирает у себя «пирожков», а я нанимаю на работу «кабанов». И это как бы продолжение старой вражды, но обходными путями.

— Хорошо разложил! — одобрительно ухмыльнулся со своего места Бубен.

— Жаль, что вы не знаете, кто за этими «бестёмовцами» стоит… — вздохнул Костя и, откинувшись на спинку стула, задумался.

— Да всё те же, кто стоит за убийцей, которого вы ищете. Ну, за тем уродом, который двусердых убивает. Вам же не просто так эти дела всучили! — я пожал плечами.

А потом понял, что в комнате на меня смотрят все: Виктор Леонидыч, Костя, Бубен… И все они отчего-то удивлены.

— Что? Вы серьёзно не видите связи между этим движением и убийцей? — не поверил я.

Нет, всё-таки другой мир — это, в первую очередь, другая логика. Устройство мозгов у нас, может, и одинаковое, а вот коллективный жизненный опыт — категорически разный.

— Ну-ка, ну-ка… — попросил Бубен. — Раскрой нам свою увлекательную, как говорят греки, логику!

— «Бестёмовцы» обрабатывают небогатых двусердых, заставляя тех жить в страхе. А убийца бьёт по богатым двусердым. По их детям! — я обвёл всех взглядом, ища искру понимания в глазах.

— Зачем? — поинтересовался Бубен.

— Да чтобы вызвать напряжение в обществе! — пояснил я.

— Но зачем? — с интересом прищурив глаза, уточнил Бубен.

— А-а-а… — тут я понял, насколько близок к провалу.

Если честно, ответить хотелось вопросом на вопрос: а зачем вообще вызывают напряжение в обществе? Однако в этом мире подобной фигнёй не увлекались. Примеры в истории, конечно, были… Но отнюдь не массовые, как в конце 20 — начале 21 века в мире Андрея.

А если ответить коротко? Да нет, ещё хуже. Только добавлю странных штрихов в мой и без того подозрительный портрет.

— Ну смотрите… Что думают небогатые двусердые, сталкиваясь с «бестёмовцами»? — принялся объяснять я. — Они думают, что всем на них плевать, и все вокруг хотят отправить их на каторгу. Что думают обычные, видя, как безнаказанно доводят двусердых?

— Что им тоже можно безнаказанно доводить двусердых… — уловив мою мысль, расстроился Виктор Леонидыч.

— И рано или поздно этим займутся все, кто считает, что у соседа трава сочнее. То есть все, кто думает, что двусердые живут лучше. Все, кто завидует и на всякий случай ненавидит, верно? — я посмотрел на собеседников и продолжил: — А раз так, чего надо ждать? Правильно! Целую волну столкновений между двусердыми и обычными.