Если встать правым боком к пустому пространству, уходившему вниз до первого этажа торговых рядов, то никто и не замечал чёрной отметки на моей щеке.

Управилась сестра быстро: купила какие-то штаны, чем-то напоминавшие джинсы, рубашку и местные кроссовки, называвшиеся «спортапками» или просто «спортаками». Удивительно, но слово «спорт» в этом мире всё же появилось, хотя и должно было звучать совсем иначе. Ведь раз нет полноценной Англии, то и англицизмов нет.

Однако же, когда спортивные забавы стали популярны во Франкии и Италии, назывались они диспортами. А со временем их сократили до слова «спорт». Возможно, в мире Андрея было так же? Жаль, Андрей, собака такая, вопросом не интересовался. И даже краем уха ничего про это не слышал.

— Ну всё… Я готова! — сестра всучила мне обновлённый рюкзачок. — Я тебя несильно ограбила?

— Нет, всё нормально, — отмахнулся я, подумав, что расходы в двадцать рублей для меня сейчас ни о чём, а затем предложил: — Пошли в трактире посидим. Поедим по-человечески.

— А чем тебя снедальня не устраивает? — удивилась София, махнув рукой в сторону местного фудкорта.

— Соф, я же двусердый, — вздохнул я. — Ты не заметила, как люди вокруг на меня таращатся?

— Ну и пусть таращатся, — пожала плечами София. — Тебе самому не наплевать, Федь?

— Если бы только таращились, то наплевать было бы, — ответил я. — Но если бы всё было так просто… Всегда найдётся идиот, который решит, что можно безнаказанно наехать на двусердого, и ничего ему за это не будет.

— Но будет же! — возмутилась София. — Вас только пальцем тронь, если сами не пришибёте — сразу на каторгу отправят.

— Ну, во-первых, не сразу. А во-вторых, надо пришибить так, чтобы самооборона была… — я грустно усмехнулся. — А ещё у меня, знаешь ли, сегодня настроения нет никого пришибать. И с городовыми разбираться, и на суд потом приходить и оправдываться…

— Ладно, пошли! — вздохнула София. — Был тут где-то трактир приличный с совершенно неприличными ценами…

Заняв в трактире отдельный столик и заказав еду — ещё минус пять рублей — мы, наконец, смогли нормально пообщаться.

— Константин и Мария Михайловна говорили тебе что-нибудь про Рождение? — спросил я.

— Ну… Говорили, — кивнула София, отпив сок из стакана. — Не то чтобы много… Я так поняла, мне надо будет через это Рождение пройти, чтобы у меня заработало чёрное сердце, да?.. Ой! Ты же знаешь, что я никому не имею права рассказывать эту историю с личинками тёмного? Ну, кроме тебя, понятное дело…

— Это было предсказуемо, — я не знал, но догадывался, что какие-то ограничения обязательно будут. — Двусердые не любят, когда такие знания уходят в народ. Ещё не хватало, чтобы в каком-нибудь городе началась вдруг охота на личинок. Кучу невиновного народа прибьют, и, скорее всего, ни одной личинки не найдут.