Больше всего хотелось развернуться и врезать придурку. Но приходилось игнорировать. А тот продолжал идти рядом, чувствуя безнаказанность и активно стараясь меня оскорбить.

Делал это, правда, весьма умело:

— Все меченые — уроды, так говорят. Вот, кстати, меченый! Вам есть, что сказать по этому поводу, ваше благородие?

Формально мне было не к чему прицепиться. Так что приходилось идти на автостоянку с ледяным лицом. Я даже начал понимать своих родовитых товарищей по Василькам: вот, оказывается, для чего нужно уметь строить из себя каменного истукана.

— Я ему ща ввалю! — устав злобно пыхтеть, тихо пообещала София.

— Не смей даже! — шёпотом предупредил я её. — Ты, конечно, ещё не двусердая, но могут прицепиться к тому, что была куколкой.

В том, что моя сестра ввалит и выйдет победителем — я не сомневался. Парень, который поднимал самооценку за мой счёт, был таким дрищом, что ему и порыва ветра бы хватило — не то что затрещины от Софии, которая спортом не брезговала.

А он, к слову, уже перешёл к шуткам на грани. Обогнал меня с сестрой и принялся плевать на асфальт, растирая плевки:

— Перед некоторыми людьми дороги должны мыть! Пусть будут чистыми эти дороги!

Откуда-то из глубины души начала подниматься волна ярости. Ярость была столь сильной, что мне понабилось сделать усилие, чтобы её сдержать. Я даже на секунду остановился, мечтая врезать этому идиоту.

А потом резко свернул, увлекая за собой Софию.

— Мы куда? — негромко спросила она.

— Пойдём его подставлять! — ответил я.

В любой толпе формируются потоки и течения. Неосознанно люди, идущие в одну сторону, держатся одной стороны, а идущие в другую сторону — другой.

Я вклинился в поток, идущий нам навстречу, и принялся в нём лавировать. На меня смотрели неодобрительно, но замечаний не делали: всё-таки обычно движение по тротуарам никто не регулирует.

Прицепившийся парень бросился было за нами, но тут либо сосредоточься на дороге, чтоб ни в кого не врезаться — либо свои шутки шути.

Он попытался шутить. И спустя пару минут столкнулся с парой прохожих, которые порадовали оба моих сердца, обматерив его на чём свет стоит.

Последний, кого случайно толкнул шутник, ещё и не позволил ему уйти, крепко-накрепко ухватив за руку. И пока тот ругался на чём свет стоит и требовал его отпустить, мы с Софией успели убраться подальше.

— Вот поэтому мне и нельзя в общественные места… — усмехнулся я, когда мы вышли, наконец, на автостоянку. — Хоть один козёл обязательно сыщется.

— Неприятно было… — поморщилась София. — Ты точно не имел права ему вломить?