Ромей попытался сделать глоток кофия, но обнаружил пустоту. И, вытряхнув осадок, зачерпнул кружкой новую порцию из котелка:

— Когда Никодим сказал, что Монокурс открыл на меня и Ливелия охоту… Я понял, что стал никому не нужен. Я бесполезен… Я досадная помеха… Годы службы ради такого печального конца? И за что? За то, что до последнего, почти без поддержки, старался выполнить задание? За то, что в последний момент, не по моей вине, сорвалось похищение тамги? Да тем, кто в этом деле провалился ещё на первых шагах, оказывали больше милости и почёта! Чем я и Ливелий заслужили, чтобы с нами так поступили, а? Вот только честно?

— И ты решил пойти на предательство родины? — с неодобрением проворчал Бубен.

— Дело, мне кажется, не в предательстве, — вдруг сказала Авелина, отставив опустевшую кружку из-под кофия в сторону. — Предательство эти двое ещё пережили бы… Да, Базилеус?

— Верно… Предательство — это мелочи… — с опустошённым видом кивнул проклинатель.

— Он просто… Просто пытается стать нужным хоть кому-то! — пояснила Авелина. — И я его очень хорошо понимаю. Человеку нужно быть нужным…

— А у нас ведь у всех есть что-то общее! — Базилеус печально засмеялся. — Меня бросил род и моя страна. Ливелия — его страна и наставники. Авелину Павловну бросили все, и только муж подобрал. И то не сам, а по царской указке…

На этих словах Авелина вспыхнула, как маков цвет, а я притянул её поближе к себе. Не хватало, чтобы она снова вбила себе в голову, будто мне не нужна.

А Базилеус, в глубинах обиды на жизнь не заметив, что обидел ещё кого-то, между тем, продолжал:

— … Фёдора Андреевича просто бросают в самое вонючее дерьмо, какое на Руси можно найти. «Бешеного Бубенцова» и то сослали за плохое поведение, хотя он всегда был успешен в делах. А тебя, Виталий Андреевич?

— Не будем об этом… — хмуро бросил ПУПовец.

— Как это не будем? Обязательно будем! — снова оживившись, проклинатель встряхнул головой. — Тебя отправили в Ишим, Виталий Андреевич, потому что ты имел неосторожность высказать своему начальнику, занимающему в ПУПе высокий пост, сомнения в его честности и лояльности!

— Я не смог этого доказать… А значит, сам дурак, — поморщился Папоротников.

— А я не суд, не царь, и не Бог! — отрезал Базилеус и кивком указал на Ливелия. — Вот он, кстати, и купил твоего начальника с потрохами. Сначала подставил, затем добыл столько порочащих сведений, что тот не отвертелся бы, а потом, наконец, купил, чтобы легче было сработаться. И пока дурак-Никодим раз за разом не мог пробиться в сокровищницу за тамгой, твой начальник протолкнул нужного человечка в нужное время и на нужную должность, закрыв глаза на некоторые странности. Так-то, братцы-русы…