— А при чём тут моя скромная, хоть и неудержимая личность? — спросил я.

— А при том, что именно «неудержимые» до поры до времени плюют на такие ограничения… — объяснил Базилеус.

— А, кроме того, потому что есть несколько предсказаний. В частности, о том, что именно «неудержимые» могут решить вопрос с Тьмой… — встрял Бубен.

— Поэтому автократорос Ромейской империи больше всех правителей на Земле желает, чтобы вы, Фёдор Андреевич, жили и дошли до самого конца своего жизненного пути. В надежде, что именно вы будете тем, кто даст нам всем надежду. Вот эта цепочка выводов меня и смутила, когда я, наконец, задумался о словах Ливелия про вашу смерть…

— Но для вас, ромеев, я опасен, — напомнил я про альтернативную цепочку выводов.

— У вас на Руси много опасных русов… — вздохнул Базилеус. — И если бы империя могла всех убить, уже бы это сделала. Но убивать надо сразу всех, а то вы мстительные какие-то, неуживчивые…

— Давай без этих ваших ромейских шуточек! — сердито засопев, расстроился Бубен.

— Ещё скажите, что это неправда… — тихонько и как бы в сторону сказал проклинатель.

Но все мы, сидевшие рядом, услышали.

— Не заставляй меня вспоминать наши шутки про вас! — с очень недобрым видом попросил Бубен.

— И они тоже будут правдой… — соглашаясь, пожал плечами Базилеус. — Мы с вами, русы, больше тысячи лет знакомы. Дружим, соперничаем, в походы друг на друга ходим… Мы знаем вас лучше, чем любой другой народ. А вы, в свою очередь, знаете нас, как облупленных. Поэтому и шуток у нас так много друг про друга.

— Так… А почему вы оказались тут? — вернул разговор в русло Папоротников.

— Пока мы охотились за Седовым-Покровским, всплыли сведения про записи, добытые в особняке Лампы. Тут уж, скажу честно, даже я зажёгся. Найти, отобрать и вернуть на родину записи про кристаллы-накопители… Да, пожалуй, это было достойное дело. Возможно, нас даже простили бы и отозвали домой! — признался Базилеус.

— Какой смысл, если найденные записи, пусть и в виде снимков, уже были отправлены исследователям? — спросил я. — И, кстати, теперь исследователи уверены, что в оригинальных записях больше ничего не найти…

— Знаете, гоните тех, кто так говорит, из науки поганой метлой!.. — оживившись, очень искренне посоветовал Базилеус. — Я просто пролистал дневники… И даже мельком заметил не меньше трёх мест с тайнописью. А наверняка ведь есть ещё.

— Не совсем понятно, зачем ты всё это рассказываешь нам… — прищурился Папоротников. — Чего задумал-то?

— А потому рассказываю, что для меня лично всё кончено, — глядя в костёр, пояснил Базилеус. — Ну и ещё потому что устал… Моя родина меня бросила и, будто этого мало, пыталась убить… У меня нет рода, нет семьи и личной жизни… И моя служба, как оказалось, никому больше не сдалась… У меня даже начальник двинулся головой и с камнями обнимается. Меня никто не обменяет, а если я сумею сбежать в империю, меня тут же отправят назад. Меня лишили всего, что было у меня и что было мной. И зачем я буду молчать? Тем более, если вдруг пытки начнутся? Ну уж нет… Хватит.