А вот за Фомой пришлось бежать ещё с десяток пролётов. И ведь он почти оторвался. На удивление шустрый был учёный. Явно следил за своей физической формой. Но бегать с набитой вещами сумкой — не самая удачная затея. И хотя под конец Фома догадался бросить багаж, это ему уже не помогло.

На очередном витке под ноги беглецу метнулась чёрная тень. Фома, не ожидавший такой подлости, споткнулся. И болезненно приложился об ступеньки грудью и лицом. После чего мне не составило труда заломить ему руки.

Спустя пять минут мы сидели в покоях номер шестьдесят восемь. Фома, привязанный к стулу, мелко дрожал. Его бесчувственная спутница, которую, как сказал Стрелкин, звали Марией, отдыхала на полу, рядом с диваном.

Вернее, сначала я положил её на диван. Однако там, с повязкой на рту, связанный по рукам и ногам, уже возлежал её законный муж. Совершенно голый. Мы, если что, по обоим пунктам были ни при чём.

И он не упустил случая отомстить коварной изменнице, спихнув её с дивана.

— Фома… — позвал я. — Фома! Слышишь меня?

Вдовец мрачно посмотрел на меня. А потом снова опустил голову.

— У меня два вопроса. И на первый я получу ответ, чего бы это ни стоило, — сообщил ему я, перезаряжая револьвер. — А второй… А на него я тоже ответ получу. Итак… Первый вопрос: где записи, которые я привез?

Фома молчал, хотя вот зачем так делать, а? Я этого совершенно не понимаю. Ведь ясно же, что если молчать, то тебя будут либо долго мучать, либо очень долго мучать. Ну и чего отпираться-то?

— Хорошо… — кивнул я. — Давай начнём с зубочисток под ногти.

— А-а-а! А-а-а! — одобрительно замычал с дивана голый муж Марии.

— Слушай, я понимаю твои чувства… Но вот можешь, чисто по-человечески, не мешать? Ты давай, лучше молча радуйся! — попросил я его.

— Айо! — согласился тот покладисто.

Я сочувственно похлопал его по плечу. И, подвинув свой стул ближе к Фоме, попросил Авелину:

— Лина, поищи, пожалуйста, зубочистки. Вероятно, они могут быть на кухне или в ванной.

— Уаой! — замычал связанный голый мужик, кивая на нужную дверь.

— Сейчас принесу, — улыбнувшись милейшей своей улыбкой, Авелина двинулась на поиски пыточного инструмента.

— Не надумал ещё говорить? — участливо спросил я у Фомы. — А то, смотри, пока я готов удовлетвориться просто ответами. А вот когда начну тебе зубочистки под ногти загонять, могу не сдержаться. Очень уж вы мне насолили с твоим начальником… Сердце прямо-таки требует мести…

— А если отвечу, ты меня не будешь пытать и убивать? — хрипло спросил пленник, с надеждой уставившись мне в глаза.

— Нет, обещаю, — ответил я.