Я захлебнулся нерожденными словами и склеил пересохшие губы.

— Благочестивые базы данных, Скичира, — разочарованно протянул Данав фер Шири-Кегарета, — ну разве можно быть таким легкомысленным дэ билом? — Он произнес это именно так, с ударением на искаженную букву, словно продолжал потешаться над ситуацией.

Но я не позволил ему перехватить инициативу. Прикрыл глаза, быстро досчитал до трех, а затем вернул настрой на «низкий писк», доброжелательно улыбнулся и попросил:

— Послушай меня внимательно, Данав фер Шири-Кегарета, — моими интонациями можно было убаюкать взбешенную змею, — сейчас я скажу тебе нечто очень важное…

— Ланс, прекрати! — заливисто расхохотался Карп, а меня снова встряхнуло от неожиданности и стыда. — Прошу, не позорься, «Садовники» же наблюдают!

Да, я опешил. Еще раз. Окончательно теряя контроль и уверенность в себе.

Нить разговора, каким бы странным он ни оказался, находилась явно не в моих пальцах, и переломить ситуацию не мог даже приклеенный к стене «Росток». Интересно, когда я скручу хвост и стану переслушивать запись этой странной беседы из иных миров, мне будет стыдно за собственные реакции?

— Если у тебя не получилось в первый раз, — осведомился Песчаный Карп чуть мягче, словно хотел извиниться за вспышку неуместной радости, — то с чего взял, что выйдет сейчас?

Я похолодел и будто бы перенесся в ночной двор комплеблока. Вернулись страхи, острые и болезненные, как впервые. Пытаясь рассмотреть глаза чу-ха через разделяющий нас пылевой шторм, я помотал головой и неожиданно для самого себя спросил:

— Что ты такое, Господин Киликили?

Бровь статного немолодого чу-ха за прозрачной перегородкой изогнулась. Он грациозным жестом пригладил седую бородку, задумчиво взглянул на бриллиант в кольце.

— О, это имя… знаешь, не очень люблю его.

— Отвечай, — с неожиданной сталью в голосе приказал я, вынимая второй «Росток» и цепляя его напротив казоку-хетто точно на надпись«огонь в бумагу не завернешь» , — или мне придется повторить вопрос, заглянув в твои гаснущие глаза.

Плечи начинали дрожать. И от физического напряжения, и от психического — мы с Карпом будто перебрасывали друг другу мяч, многократно тяжелевший каждый раз, когда тот попадал мне в руки.

— Ох, Ланс, я тебя слышу, — устало признал Шири-Кегарета, качнувшись на пятках. — Но ты прекрасно знаешь, кто я. Меня называют отцом Юдайна-Сити. Одним из них, если угодно. Иногда отчимом, конечно, но тебе ли не знать, что это ничуть не хуже?

— Выходи! — прошипел я, едва удерживаясь, чтобы не взорвать брикеты.

— А если нет? — с внезапным напором спросил Песчаный Карп…