Но улица платит, всегда платит той же монетой, и вот вдогонку стрелку сорвалась парочка мелких бездомных крысюков, которым я время от времени приплачиваю за своевременную шустрость, правильную болтливость и избирательную зоркость.

Я поднялся на ноги, осторожно ощупал отбитый фанга бок и спрятал «Молот» в кобуру. Вокруг роились чу-ха, как суетящиеся над ранеными соседями, так и пытающиеся миновать переулок сквозь образовавшуюся пробку.

Хвостатые недовольно шипели и скалились, в лапах виднелись выхваченные ножи, дубинки и даже башеры; свидетели нападения наперебой советовали друг другу, что делать с пострелянными сородичами, и весьма недружелюбно поглядывали на высокую бледношкурую причину пальбы. Впрочем, открыто никто не бранил, и то ладно.

Двоих окровавленных умостили на импровизированные носилки и шустро потащили в сторону ближайшего комплеблока. Остальных, прошитых не так страшно, прямо на месте заливали «жидким бинтом», а расщедрившийся хозяин кранов угощал обоих бесплатным элем. Несмотря на то, что одну фанга я таки тоже словил, мне пенного напитка предлагать не спешили…

Впрочем, эля-то мне как раз и перехотелось. Неопределенно помахав толпе скрещенными пальцами, я развернулся и побрел в нору, ни на секунду не переставая думать, как нелепо все едва не закончилось.

Заперев дверь, сбросил пальто прямо на пол, со стоном снял кобуру и осторожно расстегнул безрукавную бронекуртку, отныне ставшую неотъемлемым предметом гардероба.

Тяжело обвалился в объятья дивана, пристроил снятую броню на коленях. Щелкнул раскладным ножом и аккуратно поддел клинком вгрызшийся металлический шип.

Фанга оказалась толстой и не очень длинной, почти не деформированной; такие рассчитывались на мощные повреждения внутренних органов, но не очень-то славно справлялись со вспененным алюминием. К моему счастью, конечно.

Закончив любоваться смертоносным стержнем, я нашел в шкафу фанерную коробку, в каких дорогие лавки продают бутылки выдержанной паймы. Сдвинул крышку, задумчиво перебрал пальцами содержимое и бросил чуть смятую фанга к ее одиннадцати дружкам, которых Ланс фер Скичира в свое время выковыривал из собственного мяса, экранирующей сетки пальто, мебели, обшивки фаэтона, подкладки рюкзака, заднего колеса гендо, и даже толстого свиного стейка в одном из лучших кабаков Ишель-Фава…

В дверь осторожно поскреблись.

«Молот» оказался в руке, а задержанный воздух покинул легкие только после того, как системная консоль жилища показала мне стайку уличных шустриков, скопившихся в подъезде у моего порога.