А затем Прогиб задал ожидаемый вечный вопрос:

— Может, я могу помочь тебе в этих делах? — Его худая морда аж подрагивала от нетерпения и готовности угодить. — Я могу быть полезен, честно-честно!

Мда… я видел лекарских пиявок куда менее прилипучих, чем этот парнишка…

— Проги… — Я остановился и повернулся к молодому чу-ха. — Ты мне не поможешь. Я рад твоему рвению. Но возвращайся к парням и продолжайте оттягиваться… или чем вы там занимаетесь, сисадда?

Прогиб перестал жевать, вздохнул и осел на хвост. Казалось, он готов по-настоящему обидеться. Из пасти вырвался очередной тоскливый вздох.

— Хао, Ланс… — кивнул он, смущенно почесывая щеку. — Хао, только не заводись… я понимаю… Но ты это… имей в виду, если что, то я завсегда… ты только дай знать, хорошо?

— Хао, Проги, — как можно мягче подтвердил я, — я знаю.

И двинулся дальше по улице. Оглянулся, заметив, как Разрушитель смотрит мне вслед; заметил, как тот уныло побрел к своим, при этом не переставая посматривать на меня через плечо.

Я покачал головой и сбавил шаг. Настроение подпортилось, ехать на сквозном транзите расхотелось. Решив проветриться, я свернул к стоянке гендорикш возле торгового центра неподалеку. Задрав маску, присвистнул специальной трелью и махнул рукой.

Извозчики тут же заметили.

Засуетились, вскакивая из-за пластиковых столов для игры в моннго, бросились к повозкам. Одна из колясок оказалась проворнее прочих, ее водитель уже сидел в седле — она-то и рванула со стоянки, уже через несколько секунд подкатывая к обочине рядом со мной. Остальные рикши визгливо бранились вслед более расторопному коллеге.

Откинув прозрачный пластиглассовый полог, я нырнул в узкую пассажирскую кабинку, и только сейчас заметил, что за рулем гендо сидит старуха. Древняя, как сама пустыня, замотанная в мешковатый балахон, шарф, капюшон и накидку.

Из-под тряпок выглядывал лишь край совершенно седой морды и кончики огромных ушей, помогавших пустынным манксам охлаждать организм даже в самую лютую жару. А еще я успел разглядеть характерное налобное украшение из просверленных монеток-юнов.

— Да не пересохнет вода в твоем кувшине, мать, — поприветствовал я бывшую кочевницу, внезапно испытав нечто вроде ностальгии по утраченному племени. Нечасто встретишь чу-ха-хойя на улицах гнезда…

— И тебе не испытывать жажды, — проскрежетала пожилая самка, почтительно поклонившись и вставляя лапы в защитные кожухи на руле. — Куда тебя доставить?

Разумеется, она узнала мутанта — странное и уникальное лысое существо, которое ее сородичи много лет назад нашли в пустыне, — но ничем этого не выдала.