«Перпекто» находился на границе Бонжура и Ишель-фава, укрывшись под трехуровневой эстакадной спиралью в ряду себе подобных зданий. Они составляли целый квартал — нагромождение безликих бетонных кубов без кричащих вывесок и указателей: клуб, ринг без правил, бойцовская псарня, непростой иллюзиумный оазис и еще много чего интересного, известного лишь посвященным.

Поговаривали, что где-то здесь также притаилсяособенный уютный дом для любителей жестких экзотических оргий, когда все участники приковывались за хвосты к одной длинной прочной цепи, или платили за время с кукуга без натуралистичных внешних оболочек, фактически на голом каркасе из пластосталида и сложносоставных шарниров…

Количество простеньких гендо под нависающей развязкой уменьшилось, число дорогих фаэтонов возросло. Они подкатывали или опускались из полетных коридоров, высаживали пестрых шумных пассажиров у неприметных подъездов, и тут же уносились прочь.

По тротуарам брели жидкие ручейки пешеходов, хотя я помнил, что основная часть посетителей попадает в местные заведения через старинные, намеренно сырые и антуражно-убогие подземные ходы.

— Береги себя, мать, — попрощался я.

Выбрался из глухой скрипучей кабинки и вложил в сухую мозолистую ладонь на пару рупий больше необходимого. Старуха молниеносно спрятала деньги в наслоениях одежд, кивнула со звоном монет-украшений и посмотрела мне в лицо. В темных глубинах накидок мерцали подслеповатые, но все еще хищные глаза.

— Ты лучше, чем о тебе говорят, юный терюнаши, — хрипло проговорила она и щелкнула пальцами так, что длинные когти издали глухой перестук. Добавила совершенно лишнее, подпортившее мне и без того не идеальное настроение: — Но я вижу, что над тобой копится буря близкого ненастья… будь осторожен, бесхвостый.

Я невольно скривился и похвалил себя за то, что во время поездки не спрятал верную маску в рюкзак. Вот только милого пустынного пророчества мне сейчас и не хватало…

— Я справлюсь, мать!

И, чуть бодрее нужного подмигнув старухе, направился к входу в клуб. За спиной завелся мотор гендо, и через мгновение седая большеухая рикша уже катила прочь, в сторону въезда на эстакады.

Разумеется, на добрый километр во все стороны тут не нашлось бы ни одного тетронского квартета. Вместо них у входов в заведения отирались группки по три-пять плечистых, неброско и стильно одетых чу-ха, куббавское прошлое которых не могли скрыть ни грамотно пошитые пиджаки, ни ультрамодные прически.

Приветственно скрестив пальцы, я направился к широким двустворчатым дверям «Перпекто». Все трое вышибал в массивных очках-сканерах сдержанно кивнули, а один выверенным жестом попросил не спешить.