Несмотря на яркость и пестроту, особо продвинутым этот квартал назвать было нельзя. Нервно-деловую суету рабочего дня сменяли праздность, приветственные возгласы и пение подвыпившей молодежи. Вышки полетных коридоров здесь отсутствовали вовсе, поэтому редкие встречные фаэтоны смиренно катили по гладкой проезжей части. Поток гендо тоже выглядел вовсе не полноводным.

Я беззаботно шел вперед, намеренно забывая поглядывать в карту, и жадно упивался легкой атмосферой вечернего города. Голову чуть кружило, мышцы приятно гудели после короткой стычки с дружками Мокки. Будущее представлялось непростым, но интересным, и даже пронзительный визг ссорящихся в модульных пирамидах семейств не вызывал раздражения.

Однако безжалостная история подтвердит, что именно такими славными вечерами и случаются самые гнусные неприятности. Даже когда к ним, казалось бы, всецело готов…

Крепкий черношкурый чу-ха материализовался на моем пути из темного проулка, будто ожившая тень. И с первого взгляда было очевидно, что он не просто желает вручить рекламную листовку.

Более того, он выглядел классическим мордоворотом, а широкие плечи и отсутствовавшее левое ухо лишь усиливали грозный вид. Глядя мне под капюшон, он неспешно направился навстречу, держа лапы в карманах плотной куртки без малейших опознавательных знаков какой-либо казоку или уличной банды.

Я сбавил шаг и быстро расстегнул пальто. Неужели Мокки успел так оперативно подсуетиться и организовать комитет по встрече? Это казалось маловероятным, но я огляделся и сразу наметил путь, по которому уйду на другую сторону улицы.

Не успел…

Второй чу-ха оказался за моей спиной бесшумно и умело, вероятнее всего, мягко спрыгнув с пожарной лестницы на стене контейнерного дома. И не успел я обернуться и даже потянуться за башером, как ощутил на шее что-то прохладное, эластичное и опасное. А уже через мгновение наброшенная ублюдком электронная самозатягивающаяся удавка издала протяжное«фьюить» и превратила мой капюшон в крепко завязанный мусорный мешок.

— Байши!..

Я захрипел и рванулся через улицу, пальцами левой рукой лихорадочно пытаясь подцепить край сжимающейся петли. Все же выхватил «Молот», но нападавший с фронта оказался близко — схватил за плечи, отбросил обратно на тротуар, затем отвел оружие и грубо вырвал. В глазах начало темнеть, воздух с неприятным свистом вырывался из моих легких, обратно входить отказываясь.

Слабый удар кулака громила отбил с прежней небрежностью. А когда я поднял гаппи к стекленеющим глазам и попробовал активировать экстренный вызов, его подельник навалился сзади и заломил мне руки.