— О каком еще кулоне ты говоришь? — хмыкнул он, заставив меня мгновенно заткнуться.

Отступил на шаг, задумчиво оперся на хвост, расправил на сером рукаве невидимую складку. Казалось, мой недавний демонстративно-злобный выпад ничуть его не задел.

— Дело в том, Ланс, — все тем же бархатистым голосом сказал чу-ха, — что ты играешься не с теми ребятишками. И продолжаешь совать свой крохотный уродливый носик, куда не следует.

У меня екнуло сердце.

Серьезно⁈ Весь этот балаган с удушением, похищением и транспортировкой в заброшенный склад оказался связан не с отказом от поисков кулона и невольным оскорблением господина Киликили, а с делом фер Приша? Мысли понеслись лихорадочной иноходью, в горле пересохло еще сильнее.

Мне и в голову не могло прийти, что некая вшивая «Репутация» оказалась фигурой такого жуткого масштаба, что привлекала внимание «Уроборос-гуми»… Неужели Перстни, сам того не зная, ненароком заскочил в сферу чужих интересов, а затем еще и меня за собой потащил? Это казалось невероятным, но скованные за спиной руки намекали на обратное.

— Вообще-то, господин Сакага, — проскрипел я, стараясь не выказывать удивления, — я уже взрослый. Мне даже дорогу переходить самому разрешают и в лифте ездить. Так что до этого момента считал, что сам решаю, с кем и когда общаться.

— Ох, Ланс, — вздохнул Пыльный, и колкий страх вернулся ко мне в десятикратном размере, — теперь уже нет…

Он отошел к ящику, лениво перебрал мои сокровища, выщелкнул и снова закрыл клинок выкидного ножа. Затем задумчиво помычал, искоса взглянул на меня, и устало покачал головой. Блеснула лакированная челка.

— Все же ты прав, не стоило пренебрегать предложением моего господина, — с легкой грустью посетовал Сакага.

А я осознал, что скрученного хвоста все же не избежать…

В груди похолодело, стало трудно дышать. Вместо того, чтобы разрабатывать дерзновенные планы решительных побегов, я вдруг задумался, что последнее успел сказать своим близким? Отцу, Амме, Магде, Сапфир, Щупу и Зикро, другим немногочисленным друзьям и знакомцам. Да и просто любым чу-ха, которые видели меня в последний раз. А, точно:«я обещал не создавать неприятностей» . Грустно осознавать, что твое последнее публичное заявление — неприкрытая ложь…

Собравшись с мыслями, я постарался выбросить из головы все лишнее и сосредоточиться на искусстве переговоров. Причем настоящих, а не основанных на яростных плевках и кабацкой ругани.

— Надумали меня ликвидировать? — глядя в темноту склада, спросил я Пыльного. — Не уверен, что это лучшее решение. Наша казоку, разумеется, отнюдь не уважаемая «Уроборос-гуми», но в управляющих эшелонах все равно должны осознавать, к чему приведет такое скоропалительное решение.