Окружив полукольцом и почти прижав к парапету, наемники угрюмо изучали своего необычного заказчика. Прикус снова издал неопределенный глухой«гхмм» .

— Признаю … — добавил он с неохотой, — план с ветростатом и правда недурен. Но Ханжа остается в сознании. И если что — сисадда, Ланс? — станет нашей гарантией.

— Понимаю, — кивнул я, бесстрашно взглянув Ханже в глаза. — Ценю вашу честность, парни. И твою смелость, пунчи…

— Да плевать, что ты ценишь, бледный, — скривившись, тихо пробормотал наемник с протезом вместо левой нижней лапы, хотя было заметно, каких невероятных усилий требует от него перспектива прокатиться над городом без помощи шаманских чар. — Давай-ка, начинай…

— Ла-адно, — протянул я и потер ладони, — если все готовы, то Ханжа должен отойти в сторонку… да, вот так достаточно. А теперь слушайте меня внимательно.

Взглянув в каждую из шести морд, окруживших меня, я вздрогнул и ощутил, какой от них несет звериной яростью, помноженной на профессионализм и холодный коммерческий расчет. Теперь главное сосредоточиться и все сделать верно, потому что (вот же сюрприз!), опробовать задуманное заранее я не имел ни малейшей возможности…

— Слушайте меня внимательно и не перебивайте, — настраивая голос, повторил я и медленно проскользил взглядом по каждому из бойцов. — Постарайтесь расслабиться, не отвлекайтесь, дышите ровно. До схватки еще есть время, и вернуть концентрацию вы успеете, а сейчас я хочу всецело завладеть вашим вниманием.

Солнце нагревало грозные тактические шлемы, легкий ветерок шевелил разноцветную шерсть шестерых чу-ха, послушно застывших перед чарословом-Джадуга. Они слушали, слышали и подчинялись.

Убедившись, что первая ступень успешно пройдена, я начал читать, медленно, с выражением, но без особого давления. Всматривался в хищные морды, читал по холодным глазам, следил за мозолистыми пальцами.

Силуэт Ханжи, маячившего сбоку с ассолтером наготове, немного отвлекал, но я умело абстрагировался от этого неприятного фактора.

После первых четырех двустиший вздрогнул и «поплыл» Панго, следом за ним в уколы от булавок превратились зрачки Као-Ду. Я нарушил привычный ход «низкого писка», позволив себе все тем же голосом попросить «Садовников» не противиться и полностью впустить в сознание мои слова и советы. Затем прочитал еще несколько строк.

Прикус попробовал потрясти головой, но тут же осекся, дисциплинированно убеждая себя не сопротивляться. За ним не в себе оказался Ребро, чья пасть безвольно приоткрылась.

— Шестая мышка сердцем вышла,

Три упорных будто не слышат.