— Громи! Забери свои слова назад. Извинись перед Тельдреном и его народом, — приказал я, отмечая, как сузились глаза эльфа. Возможно мне только показалось, но Тельдрен собирался ответить и не только словами. И когда только эти двое успели поссориться?

Громи пожевал губами, оценил вид собеседника и наконец произнес:

— Прошу прощения, женщины у вас и правда красивые, — и замолчал, скотина.

Однако мне стало очевидно, что ожидать от Громи чего-то большего не стоило, а потому я обратился к эльфу:

— Прошу прощения за слова моего сородича. Увы, не каждый гном умеет держать язык за зубами, особенно в обращении с офицером, храбростью и умом заслужившим право быть моей правой рукой. Некогда я думал предложит Громи службу в своей армии, но теперь понимаю, что та мысль была поспешной, ему будет лучше в родной деревне.

А вот эти слова мгновенно отрезвили распоясавшегося гнома. Он мгновенно осознал, что столь желанная цель вот-вот окажется недостижимой, и поспешил заговорить:

— Прошу прощения, я не подумал. Я извиняюсь за оскорбления, нанесенные Тельдрену и его народу, — быстро проговорил Громи, и с надеждой посмотрел на меня.

Мне был нужен этот гном. Все же он являлся героем, а таковых найти не просто, однако если требовалось выбираться между ним Тельдреном, то решение было очевидным. А потому я обратился для начала не к Громи, а к своему офицеру:

— Что скажешь, Тельдрен, ты принимаешь эти извинения?

Эльф выдержал долгую паузу, заставив Громи сто раз пожалеть о своем хамстве и только затем произнес:

— Извинения приняты.

— Громи, — решил я окончательно прояснить для гнома положение, — Тельдрен — мой генерал, прошедший со мной через ряд сражений. Он заслужил мое доверие. Чего тебе только предстоит, если конечно у тебя есть таковое желание. Больше оскорблений Тельдрена и эльфов я не потерплю. Тебе это понятно?

Гном нервно кивнул.

— В таком случае продолжим разговор. Так как именно выглядят эти существа?

— Худощавые, но у женщин размер груди знатный, да и сзади хороши! — начал объяснять гном, а мне оставалось только печально вздохнуть.

— Это мы уже выяснили. Что еще ты можешь сказать об их облике?

— Уши и хвост, звериные, но об этом я уже говорил, — гном подергал себя за бороду, раздумывая над вопросом. — Лица у них необычные, да и одежды. Завернуты в ткани, будто какие-то монахи, да подвязаны поясами, ничего и не разглядеть за этой одеждой.

На будущее, никогда более не просить Громи описать женщин, ибо все его рассказы будут сводятся к одному.

— Можешь что-нибудь добавить, Тельдрен?

— Разумеется, тан, — в голосе эльфа сквозила ирония, и предназначалась она явно Громи. — У них не просто звериные хвосты и уши, они лисьи, да и питомцами их являются лисицы.