Сбоку в приступе агонии заорал орк, пронзенный копьем, еще один упал с болтом, застрявшем в глазнице, а я сам бросился в атаку, выставив вперед щит. Бежавший в мою сторону орк оказался сбит с ног и в его голову тут же врезался молот, раскраивая череп. Тотчас, не давая передышки, ко мне устремились враги, увидев одинокую, оторвавшуюся от группы цель. Но если они посчитали меня легкой добычей, то ошиблись, жестоко ошиблись, ведь я был сильнее, быстрее, лучше них. Широкий взмах молота отбросил ближайшего врага, остальные отшатнулись прочь, ну а я обратился к напиравшим на ряды гномов оркам, любезно подставившим спины.

Мне удалось безнаказанно убить двоих врагов, прежде чем произошло новое нападение. Но отчаянный и бестолковый выпад мечом был легко отражен щитом, а затем тело противника смял удар молота. Следующим в очереди стал орк-швырятель, с перекошенным от страха и ярости лицом. Приняв вражеский топора на щит, я сместился в сторону, и атаковал. Удар по касательной задел грудь орка, пошатнув его, прямой выпад сбил врага с ног, после чего молот раскроил уже третий череп за этот прекрасный день. А затем… затем враги попросту кончились.

Нет, еще слышались крики и шум оружия со стороны улицы, но в обозримом от меня пространстве живых орков не оказалось и этим следовало воспользоваться.

— Окружим их, братья! За мной! — проорал я так, что можно было услышать и за километр, и немедля бросился на улицу, из которой выбежал недавно уничтоженный отряд.

Впрочем, воплотить в жизнь идею, которую я прокричал небесам, не удалось. Орки к тому моменту уже понесли тяжелые потери, давка только усугубляла их панику, а услышав крики об окружении, самые слабые духом враги бросились в бегство, увлекая за собой остальных. То есть поступили именно так, как я и надеялся. Вот только сбежать им было не суждено. Скорость оставшихся орков была ниже скорости каз, а те, разгоряченные битвой, и не думали отпускать своих врагов, поражая их ударами в спины. Никому из зеленомордых не суждено было спастись.

Я в преследовании участия не принимал. Мое присутствие требовалось совершенно в ином месте — рядом с пленными, что сумели пережить захват деревни. Нужно было поговорить со своими новыми подданными, составить о них мнение. Хотя первым делом стоило бы их просто развязать, что я и приказал сделать, сам приняв участия в этом деле. Когда все жители деревни были освобождены от пут, мне представилась очередная возможность произнести речь, и, вдохнув немного пафоса в легкие, я вопросил:

— Кто из вас может говорить от лица деревни?