— Мистер Грейсон, так в том-то и дело, что некому дать взятку. Одних отстранили от дел, а ещё одного влиятельного вельможу сейчас допрашивает их сенатская комиссия.

Конечно, Фицгерберт не может открыть детали провала полностью, но хотя бы в общих чертах следует оправдаться. Английские торговцы, как влиятельная прослойка общества, вездесущи и их желания и просьбы нельзя просто игнорировать. Вот и приходится лавировать, тем более что очень серьёзный козырь потерян.

Один из его помощников вчера доложил, что исчез Учитель, а значит скорее всего арестован или вынужден был сбежать. Кроме того, заведение мадам Люпен, где столь удобно было организовывать негласные встречи с нужными людьми, вообще расформировано русскими. Даже представители двух масонских лож, которые с радостью предавали своих соотечественников, продавая информацию о них и об их делах, вдруг резко стали уклоняться от контактов с помощниками английского посланника. Воистину уподобляются диким туземцам, получившим дары в виде бус и железных ножей, но после этого сбежавших в свои джунгли и прячущихся там. Так порядочные цивилизованные люди не поступают.

Ещё одним ударом по Фицгерберту оказалось то, что несколько членов тайной ложи розенкрейцеров резко прекратили контакты с его людьми, как будто опасаются «братской» связи. Они не из окружения Учителя и действуют в Петербурге сами по себе, представляя интересы других влиятельных лиц Англии. Но как же можно не подать руку собрату по ложе в столь трудный момент. Прав был Учитель, когда говорил.

— Брат мой, запомните, что не все просветлёные являются нашими братьями. Они могут предать в любой момент, поэтому цените наши с вами отношения, а на них не рассчитывайте.

Вот оно и подтвердилось. Фактически, барон Сент-Хеленс остался без поддержки, связей и контактов, как будто он пустое место и ничего не значит, как дипломат и как масон. Видимо следует дождаться того, кто его сменит в ближайшее время, и потом забыть как страшный сон эту дикую страну. Одно неприятно, вернувшись в Англию ему придётся объясняться в министерстве иностранных дел, но непонятно кого обвинить в случившихся с ним несчастьях. Не себя же, право слово, уж он-то как лев бился за свою страну и настаивал на возобновлении торговых отношений. Во всём русские виноваты, а кто же ещё?

Мистер Грейсон, вернувшись после встречи с посланником в Английский клуб, поведал о разговоре своим коллегам по тяжёлому (но столь выгодному, годдэм!) бизнесу.

— Джентльмены, наш дипломат находится в полной прострации. Он бесцельно тратит наши деньги, как и деньги налогоплательщиков, но даже пальцем о палец не ударил, чтобы сделать хоть что-нибудь. Барон Сент-Хеленс настолько аморфен, что даже противно общаться с ним. Говорит, мол, что он может сделать, если всё против него.