Мы стояли, упираясь друг в друга взглядами, как два быка перед схваткой. Гриф, Факел, Сашка и Артемий стояли и молча наблюдали за всем этим зрелищем. Если бы в этот момент в комнате кто-то зажег спичку, она взорвалась бы.

— А ты у нас теперь стратег? Или вообще главный умник? — Владимир Николаевич сделал шаг в мою сторону. — Ты знаешь, что творилось на стадионе, кроме твоей личной дуэли где-то в подвале? Знаешь⁈ Я тебя спрашиваю!!! Ты думаешь, все так, сука, просто? Думаешь, этот урод был там один? А вот нихера! Пока ты играл в кошки-мышки, порядка десяти головорезов Тони устроили по всему периметру такое шоу, что мало не покажется! Подрывы твоих сраных кристаллов, диверсии на системах связи, задымление, паника! Есть пострадавшие среди мирных, Алексей! Ты это понимаешь? Не только среди наших, пострадали обычные люди, которые пришли на футбол! А император… — он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, — … император в ярости. Слышал, что меня, и, черт возьми, всех, кто в моей команде, хотят отстранить от должностей, отдать под трибунал за «некомпетентность и допущение теракта»! Мы не поймали его, Алексей! Мы подвергли риску жизнь самого государя!!!

— Никого не осталось в живых из людей Тони? — спросил я, уже холоднее, пытаясь перевести разговор в мирное русло. Ругаться друг с другом нет никакого смысла. Нужно принять решение, что же нам делать дальше.

— Только один из всех. Самый младший, видимо, точно не из командиров. Его допрашивали три часа, и ничего. Молчит как рыба. Чуть позднее попробуем нашего специалиста по мозговым практикам к нему направить. Может он поможет, после того, как закончит с вашей подругой, — он с силой выдохнул.

— Она как себя чувствует? — спросил я.

— Наконец-то пришла в сознание… С ней тоже уже переговорили наши специалисты, ничего не помнит, — ответил он, немного отступая назад.

— Владимир Николаевич, я… Я обязан его наказать! За Севера! За Настю! За всех, кому он причинил боль! Никто, кроме меня, не сможет его остановить, потому что никто, кроме меня, не понимает, что он такое на самом деле! — мне хотелось кричать.

— Ага, — министр горько усмехнулся, снова опускаясь в кресло. — У тебя уже было две попытки это сделать, и каков итоговый результат? Он жив-здоров и посмеивается где-то в своем логове, а мы зализываем раны и хороним своих.

— И я — единственный, кто после двух встреч с ним лицом к лицу остался в живых! — жестко парировал я. — Мало того, еще я нанес ему ощутимый ущерб. Ваш «Бонд», с позволения сказать, умер в первую же секунду встречи с Тони Волковым. Ваши хваленые спецназовцы падали, как подкошенные, и тоже упустили его на аэродроме. Я — дрался с ним на равных и ранил его. И я спас императора и жизни нескольких тысяч людей, когда ваши снайперы готовы были устроить взрыв! Так что не надо мне тут что-то продолжать говорить про «юнцов» и прочее.