Владимир Николаевич просто молчал. Он смотрел на меня долго, тяжело, и в его взгляде виделась борьба внутри себя. Ненависть к моей дерзости, горечь от правды в моих словах, усталость и… Вынужденное признание.

— После всего этого бардака, — наконец продолжил я, но уже тише, — император готов выделить нам подкрепление и армию? Или мы теперь изгои?

— Не знаю, — отвел он взгляд к карте на стене. — Государь в бешенстве, Алексей. Кричал, что всех отдаст под трибунал, начиная с меня. Народ империи в панике. Весь город, вся страна только и говорит о том, что же случилось на «Империа Арене». Что будет дальше… — он развел руками, — … черт его знает, если честно. Мы в подвешенном состоянии сейчас, и у нас в руках одна живая ниточка в виде псины Волкова. И девушка, которая ничего не помнит.

— Можно мне пройти к Насте? — спросил я. Нужно было увидеть ее. Убедиться, что с ней все в порядке.

Министр кивнул, не глядя, махнул рукой одному из бойцов, стоявших у двери, и сказал:

— Проводите его до девушки…

Я вышел из подвала, и меня провели по длинным безликим коридорам в небольшое, но чистое помещение, похожее на лазаретную палату. Настя лежала на койке, прислонившись к подушкам. Лицо было бледным, под глазами — темные круги, но сами глаза были ясными. Она смотрела в окно, но обернулась на мое появление в комнате.

— Ну как ты тут, красотка? — спросил я, пытаясь говорить как можно позитивнее. Сейчас ей нужно именно это, немного радости и близких людей рядом.

Она слабо улыбнулась, когда увидела меня.

— Бывало и лучше… Особенно пока какой-то герой не зарядил в меня молнией через полстадиона. Не знаешь, кто это был? Мне кажется, он тебе очень хорошо знаком, — несмотря на свое состояние, она пыталась отшучиваться.

Я удивился и задал один вопрос:

— Настя, получается, ты что, все помнишь?

— Нет, конечно! Какой там, ничего не помню, от слова совсем… — она покачала головой. — Один из ваших охранников, или кто они такие, принося поесть, рассказал, что один из «внештатных», пока снайпер целился, выстрелил в меня чем-то энергетическим. Спас от пули, которая могла рвануть весь пояс. Тебе, видимо, очень понравилось меня жарить?

— Я должен был действовать, Настя, иначе бы тебя… — я не договорил.

— Все понимаю, Лешка. Спасибо тебе большое! Правда, искренне, — Настя с благодарностью посмотрела на меня.

— Ты хочешь поговорить о том, что произошло? Как все это случилось? — я тактично попытался выудить интересующую меня информацию.

— А что тут говорить-то? — она вздохнула, глядя в свои руки. — Последнее, что я нормально помню… Когда вы с парнями уехали, Тони с охраной тоже уехал куда-то. Потом он вернулся. Был в каком-то… Диком состоянии, почти неадекватном. Я ничего не понимала, решила подойти и узнать, может, помощь какая-то нужна, а он странно посмотрел на меня. Потом выдал что-то вроде: «Не твое дело, тупая сука. Сиди и радуйся, что вообще дышишь и находишься рядом со мной». Ну, ты же меня знаешь, — легкая усмешка тронула ее губы. — Я за словом в карман не лезу. Сказала, что собираю вещи и уезжаю прямо сейчас. Крикнула, что он сумасшедший. А это ублюдок… Он… Он не стал даже разговаривать со мной, сразу же ударил. Сначала кулаком по лицу, так, что я отлетела к стене. Потом, когда я упала… Ногой в живот, и так несколько раз. Я думала, что прямо там и умру. Потом тьма, боль, и… Я в какой-то камере или комнате, не знаю…. А дальше… В какой-то день он пришел, но не один. С ним был какой-то… Старик. Сухой, с пронзительными темными глазами, и вот после этого старика я очнулась уже здесь… Больше ничего не помню…