Путь сюда занял полдня на бронированном турбовертолете «Ворон», чьи лопасти, с функцией автоподогрева, с трудом боролись с ледяными ветрами, норовящими опрокинуть летающую машину в белую пустыню. Я сидел, стиснув зубы, и смотрел, как за иллюминатором мелькают бесконечные просторы белого безмолвия. Владимир Николаевич что-то бормотал пилоту, который готовился к посадке. Пилот выглядел сосредоточенным, как хирург перед сложной операцией, настолько он был в фокусе. Для всех них это была просто служебная поездка. Для меня — путешествие на край земли.

Когда мы наконец приземлились на заледеневшую вертолетную площадку и люк со скрежетом отъехал в сторону, на нас обрушился такой порыв ветра, что в какой-то момент я подумал, что сейчас нас унесет к херам собачим вместе с министром куда-то вниз. Он не обдувал, нихера подобного, он пробивал насквозь! Словно миллионы ледяных игл впивались одновременно в кожу, в мышцы, достигая самых костей и высасывая из них последние крохи тепла. Я почувствовал, как мое сердце на секунду замедлилось, еще бы, по ощущениям температура была в районе минус пятисот, бр-р-р.

— Как тебе погодка, сынок? Получаешь удовольствие? — крикнул мне в самое ухо Владимир Николаевич. Но, несмотря на крик, в таком ветре его голос звучал приглушенно. Он уже был закутан в тяжелую куртку с мехом белого медведя. Лицо его скрывал меховой воротник и очки с узкими прорезями, но даже так я чувствовал, что где-то там он улыбается. — Бодрячком, да?

— Будто мы в аду, только вместо огня тут всех грешников заморозили! — прокричал я в ответ.

Он хрипло рассмеялся, и пар от смеха тут же превратился в ледяную пыль.

— То-то же! Держись, не останавливайся, пошли уже внутрь! И не теряйся, а то заледенеешь навеки! — сказал Владимир Николаевич.

Мы, согнувшись, почти бегом преодолели двадцать метров до гигантской, покрытой инеем стальной двери. Она была вмурована прямо в черную скалу и казалась входом не в тюрьму, а в гробницу какого-то ледяного титана, типа короля севера. Раздался скрежет механизмов, и створки толщиной в полметра медленно поползли в стороны. В голове была только одна мысль: а можно быстрее⁈

Наконец-то мы оказались внутри, но я бы не сказал, что тут был плюс, тот же минус, но уже можно хотя бы снять перчатки и очки. И ведь люди тут годами работают, сумасшедшие.

Нас встретил сам Дубов Платон Сергеевич. Начальник «Ледяного Куба» был живым воплощением своего учреждения. Широкий, как шкаф, с телосложением медведя-мутанта, он казался высеченным из того же камня, что и стены. Его лицо, «украшенное» морщинами-шрамами, почему-то вызывало у меня уважение. Густые, седые усы, свисавшие вниз, думаю, были выращены им для того, чтобы лицо в районе рта не отмерзало.