— Эй! Мне в туалет надо! Слышишь? Подай «судно», стервец!

— Я всё ещё не чувствую почтения в твоём голосе.

— Ладно, Костя, подай! Иначе я прямо здесь…

Оторвавшись от чтения, ещё немного полюбовавшись цветной картинкой в книге, я поднял взгляд.

— Уже лучше. Теперь подскажи, любезный, что за «судно»?

— Утка, тупица.

— Здесь нет утки, — немного растерялся я и посмотрел на недодемона. — Он точно не утка.

— В ногах, под кроватью, дубина! — прокаркал Саныч, зло сверкая глазами. — Юморист херов…

— Так бы и сказал, что ночной горшок, а то «утка» какая-то.

Подавая плоскую ёмкость с ручкой, заметил предвкушающую ухмылку на губах страждущего.

— Если замыслил невзначай окатить меня содержимым этой посудины, то вспомни о том, кто будет делать тебе перевязку, дядя. Сотворишь пакость — я даже пальцем не пошевелю, будь уверен.

Что-то недовольно буркнув, мужчина сделал свои мелкие дела.

— Вынеси, — коротко скомандовал он. — Смотрю, бо́рзым стал… Бинты в тумбочке. Экономь! Вдруг в следующий раз Семёновна не расщедрится. И свет включи! Чего впотьмах сидишь?

— Свет? — Я проследил взгляд скандалиста, направленный в сторону двери.

«Свет… Такая же клавиша была у Сëмкина в комнате. Позже разберусь, как эта штука вообще работает».

Отложив книгу, направился указанным маршрутом. Нажав кнопку, задержался у двери, прислушиваясь — из комнаты напротив доносился гогот и звуки пьяных голосов.

— Кажется, пора начинать, — произнёс я вполголоса и, потирая руки, направился к тумбе. Отметив отличное качество бинтов, принялся за осмотр. В нём не было такой уж необходимости, но хотелось окончательно убедиться в своей правоте. Да и навыки не мешает проверить — вдруг притупились?

— Ноги, значит? — протянул я, на что мой «родственник» взорвался очередной порцией поношений:

— Нет, блять! Голова, олух! Конечно же, ноги! Он завалился на спину и нервно задёргал коленями. — Штаны стягивай! Осторожно! И бинты аккуратно снимай! Могли присохнуть.

Дальнейшая процедура мало бы кому понравилась: бинты действительно оказались присохшими, пропитанными буро-жëлтыми выделениями из ран. Закончив неприятную работу, я тяжело вздохнул, глядя на его нижние конечности, покрытые от ступней до колен гнойными нарывами.

— Так я и думал.

Выставив левую руку над коленом больного, сохраняя расстояние в половину верши, я начал вести ладонью снизу вверх. В районе животасигил маркиза Форнеуса перестал резонировать.

— А мазь чего не взял⁈ — немного озадаченно спросил «родственник», которого насторожили мои действия.

— Нет смысла. Уже поздно. — Я выпрямился и пожал плечами. — Не дëргайся… Дядя.