— Ублюдок! Послали же черти племянничка на мою голову! А ну, подойди!

— Зачем? — я прикрыл за собой дверь и остался стоять, выжидающе глядя на незадачливого метателя тары.

— Чтобы я тебе хорошенько врезал, дубина! — огрызнулся тот и, опёршись руками о кровать, уселся поудобнее. — Подходи-подходи, сейчас я тебе мозги вправлю!

— И не подумаю, — спокойно ответил я, после чего достал из-под куртки обеспокоенного недодемона и поставил на пол. Зверушка, не сводя с громогласного типа ошалелого взгляда, начала пятиться и забилась в дальний угол комнаты

— Что ты там бубнишь, падаль? Я сказал, быстро подошёл!

— Сказал он… Тебе надо — ты и подходи.

— Негодяй! Издеваться надо мной вздумал⁉ Вот я тебе…

Подстёгиваемый бешенством, тип попытался встать на ноги, но от небольшого усилия на ступни тут же скривился от боли.

Не обращая никакого внимания на шипение и отборную брань в свой адрес, немалая часть из которой осталась для меня загадкой, я поднял один из стеклянных осколков и принюхался.

— Крепкое спиртное… Тот брюнет с сальным лбом принёс? Ну, которого «Гвоздём» кличут?

— Да! А тебе какое дело, пёс шелудивый? — рявкнул новоявленный «дядя», и после пары витиеватых оборотов, решил поинтересоваться: — Бинты и лекарства про запас купил, тварь тупоголовая?

— Нет, — я снял куртку и повесил на один из крючков, вбитых на стене за дверью. — Значит, они уже начали пить… Хорошо.

Под гневную тираду о «чёрной неблагодарности» я неторопливо оглядел помещение. Обстановка была далека от роскоши, как и в обители мудреца Сëмкина. Тот же самый набор мебели, разве что в левом углу на полу валялся матрас, а на столе стояла лампа.

«У меня, оказывается, даже кровати нет! Как-то совсем печально за себя становится. Правда, матрас толстый и на вид удобный».

— Ты перевязывать меня собираешься, свинота неблагодарная? — Саныч, как его называла та парочка, шумно втягивал воздух ноздрями и кривил обрюзгшее лицо. — И убери осколки!

— Дядя, да? Слишком надменный тон для того, кто просит проявления милости к себе. В душевной кротости открывается благодетель сострадания…

— Что ты там лепечешь? Да лучше бы твоя мать-шлюха тебя при родах задушила! Выродок!

«Вот и ответ, почему у Кости была такая слабая душонка. Откуда ей сильной быть, когда находишься в такой среде? Да ещё и рядом с не самым приятным демоническим духом».

Не обращая внимания на вопли и проклятия в свой адрес, я растянулся на матрасе и взял в руки «Историю древнего мира»: нужно было абстрагироваваться от постороннего шума и проверить свои наблюдения. Но у дяди вновь прорезался голос: