Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри меня клокочет не только энергия, но и праведная ярость:

— И что, он решил, что сейчас — идеальный момент для возвращения?

— Возможно, — дедуля бросил на меня тяжёлый взгляд. — Или… его позвали…

Тишина повисла густая, как смола. Каждый погрузился в свои собственные мысли, понимая, что просто так это выродок Хаоса от нас не отстанет. Точнее — от меня, а уже через меня и все остальные члены моей команды и семьи находятся в опасности. Дед Маркей первым не выдержал этого затянувшегося молчания.

— Бтг… — Прочистил горло старик. — Вот чёрт! — хрипло выругался он следом и налил себе третью. — Ну и чем же этот… эта отрыжка Хаоса опасен?

— Тем, — ответил Вольга Богданович, — что он помнит вкус Хаоса, его свободу и непостоянство… И хочет его вернуть.

Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод:

— То есть… он хочет разрушить наш мир?

— Да, он хочет вновь растворить его в Хаосе…

Отец Евлампий неожиданно резко встал, опрокинув стул:

— Это ересь! Такого не может быть!

— Может! — Голос дедули был спокоен, но в нём звучала непоколебимая уверенность. — Именно поэтому знания о его настоящей природе пытались стереть из всех хроник, из всех легенд. Даже в Библии его представили лишь как второсортного демона. Даже не князя ада, потому что даже память о нём опасна! — Вольга Богданович говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — Раав был не просто одним из чудовищ Хаоса — он был его «Гласом»…

— И что это значит? — Я нервно сглотнул, чувствуя, как в груди что-то сжимается от этих слов. Но это были не мои переживания, а отголоски чувств первого всадника. То ли таким образом он хотел мне показать, что всё, что говорил дед, очень и очень важно.

— Ты знаешь, кто такой Метатрон? — поинтересовался покойник.

— Это, вроде, ангел такой… — Пожал я плечами.

— Это архангел! — не выдержав, вмешался в наш разговор отец Евлампий. — Грешно, юноша, не знать таких вещей даже ведьмаку! Он — «Глас Божий» или «Писарь Божий», потому что только ему доверил Господь делать записи в «Книге Жизни». Он — ближайший посредник между Богом и человечеством!

— А… понятно. Спасибо, батюшка, за науку! — поблагодарил я священника. — Так что там с Раавом?

— Раав не просто существовал в Хаосе, как Левиафан или Таннин, — продолжил мертвец, — он… понимал его. Чувствовал. И говорил от его имени, как Метатрон от лица Создателя…

Отец Евлампий побледнел, его пальцы судорожно сжали края рясы.

— Это… богохульство! — в очередной раз проревел он.

— Нет! — Дедуля покачал головой. — Это правда, инквизитор, хочешь ты её принимать, или нет! И она страшнее, чем ты думаешь. Видишь ли, Хаос — это не просто что-то неупорядоченное или зияющая изначальная бездна. Это не пустота и не случайность. Хаос, он… живёт. И у него есть воля. А Раав знал, как её услышать и воплотить…