— В прошлый раз ты докладывал, — вождь подошёл к окну, за которым медленно разгоралось утро, — что немцы тоже пробуют… договариваться с этой Тьмой.
— Так точно, товарищ Сталин, — ответил я. — И они уже достигли значительных успехов.
Сталин повернулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.
— Ты должен быть быстрее. Сильнее. Безжалостнее. Потому что если их «договор» состоится — мы проиграем не только войну. Мы проиграем всё, товарищи… До сих пор не могу поверить, что всё происходящее с нами — реальность, — признался «под занавес» вождь.
— А вы знаете, товарищ Сталин, — неожиданно произнёс Фролов, — моя бабка говорила: когда земля перенасыщается смертью, она… пробуждает древние силы. И хорошие, и дурные…
— Возможно, товарищ Фролов, возможно… — Сталин вновь медленно прошелся по кабинету. — Главный вопрос — в каких руках окажутся эти силы? Когда умирает Свет… Тьма приходит сама собой, — тихо произнес он. — Мы стоим на пороге новой эры, товарищи. И я не знаю, готово ли к ней человечество.
Эти слова повисли в воздухе, наполненном запахом ароматного табака. И этой в тишине я вдруг понял: мы уже сделали выбор. Все мы. И теперь нам оставалось только следовать ему — через тьму, через кровь, через все круги этого нового ада, который мы сами и разбудили.
Я вышел из Кремля, сжимая в кармане новое предписание — «Особая миссия под личным контролем тов. Сталина». Холодный ветер рвал с новенькой формы пыль кабинетных ковров, но я его не ощущал — холоднее было внутри.
«Ну что, товарищ Чума, — мелькнула дикая мысль в голове, — привез апокалипсис на родину в своём вещевом мешке? Но нет, — я посмотрел на запад, где над Москвой клубились черные тучи, — апокалипсис уже был здесь. А я только взвинтил ставки своим присутствием».
Глава 9
Кремль остался позади, но тяжесть разговора не отпускала. Мы с Фроловым молча шли к машине, шагая по пустынным утренним улицам. Москва только начинала просыпаться, но в воздухе уже витало напряжение — словно сам город чувствовал приближение чего-то неотвратимого.
— Ну что, товарищ Чума — теперь ты официально главный по апокалипсису, — наконец нарушил тишину Фролов, словно прочитав мои мысли. — Поздравляю. — В его голосе не было ни капли сарказма. Только дикая усталость — мы все вымотались после этого сложного разговора.
— Я бы предпочел звание поскромнее, — проворчал я, закуривая.
Он хмыкнул, но тут же нахмурился, тоже винимая из кармана пачку папирос.
— Товарищ Сталин прав в одном… если немцы найдут способ управлять этой Тьмой, мы все окажемся в дерьме… Если, конечно, не найдём способа их опередить.