Глава 15
Отец Евлампий появился на пороге нашего общего с Фроловым кабинета в Кремле (да-да, нам выделили небольшую каморку неподалёку от лаборатории профессора Трефилова) поздним вечером. Вид у него был уставший, но в глазах светилась решимость. За спиной — мокрый от осеннего дождя черный плащ, капли с которого падали на пол, оставляя темные пятна на бетонном полу.
— Мир вам, чада Божии, — произнес священник, осеняя нас крестным знамением. Он, видимо, забыл, кем я являлся. Но мой ведьмовской чин уже давно позволял мне совершенно безболезненно переносить крестное знамение. — Я только что со встречи с Высокопреосвященнейшим Владыкой Сергием, — начал он, не теряя ни секунды. — Православная Церковь не останется в стороне!
В кабинете, где мы с Фроловым ждали вестей, повисла напряжённая тишина. Это было неожиданно. Мы, конечно, надеялись, но до конца не верили, что церковь пойдёт на открытый союз с Советской Властью.
Отец Евлампий стоял молча, но его пальцы судорожно сжимали новый нательный крест, по всей видимости выданный ему в Патриархии вместо утраченного.
— Владыка Сергий передает вам ответ, — продолжил священник, откинув мокрый капюшон. В его движениях была какая-то неестественная резкость, будто он боялся, что время ускользает. — Мы, согласны сотрудничать… но не ради власти, не ради сделки — а токмо ради спасения заблудших душ… Ведь Раав — он не просто древний демон. Он — предтеча Конца света, предтеча нового Апокалипсиса, но не по Божественному попущению, а идущему против его воли.
— Это… хорошая новость, — осторожно произнес Лазарь Селивёрстович.- Да что там — просто отличная! А что обещал Владыка Сергий?
— Всестороннейшую поддержку, — ответил священник. — Молитвенное покровительство, доступ к архивам, которые были скрыты от советских властей, и… согласие на участие в деле противостояния демону Рааву и Хаосу. Митрополит Сергей считает, что времена изменились. Настала пора единства — веры и государства — перед лицом древнего Зла. Он также передал вам это…
Отец Евлампий медленно открыл потертый кожаный саквояж, с которым пришел, и вытащил ветхий свиток, перевязанный черной лентой с золотым шитьём.
— Это записи монаха-затворника Тихона. XVI века. В них говорится о прежнем пришествии демона, И о том, кто его остановил.
Я развернул пергамент. Тонкие буквы церковнославянского текста сливались в строки, но смысл был ясен.
— И прииде дух нечистый, — вслух прочитал я, — иже именуется Раав, и многая души погуби. И восста на него муж, яко огнь, в броне веры нерушимой…
— Страж Веры? — пробормотал я, надеясь, что не ошибся.