— Легко сказать…

Прародитель внезапно шагнул ко мне и положил руку мне на плечо. Холод пронзил тело, но внутри, там, где таился Всадник, что-то ответило горячим трепетом.

— Они уже идут за тобой, — тихо сказал прародитель. — Ты должен решить: будешь ты бежать или встретишь их как равный?

— А если я не готов?

— Тогда умрешь. Не так, как мы — окончательно. Но перед смертью ты все равно поймешь — это и был твой настоящий путь.

— Ну что ж… — Я глубже вдохнул. — Похоже, у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — качнул головой прародитель. — Надо лишь правильно выбрать…

Старик сделал шаг назад, и тени сомкнулись вокруг него, словно накрыв широким плащом.

— … и осознать его! — И прежде чем я успел что-то ответить, пространство вокруг нас дрогнуло, и прародитель исчез, вернув меня в родовое святилище, где меня уже заждался Вольга Богданович.

— Спасибо, Хранители, за помощь! — Мертвец поклонился в пояс на все четыре стороны.

Я тоже поклонился, и мы вместе вышли из храма на утопающее в вечерних сумерках кладбище.

— Смотрю — не веселы думы-то? — произнёс Вольга Богданович, пока мы шагали к особняку по аллее. — Поделишься со стариком? — вопросительно приподнял он одну бровь и сдвинул на затылок свою заплесневевшую в склепе треуголку.

Вольга Богданович ждал моего ответа, а его глаза мерцали в полутьме. Я тяжело вздохнул, ощущая, как мой «сосед по палате» (ну, как я мог им быть, а он — мной?)скованный заклинанием, отделенный ментальной стеной от моего сознания, будто шевельнулся в ответ на мои мысли.

— Просто устал, дед… — наконец выдавил я. — Устал от всего этого… Пророчества… Судьбы…. Ловушки, расставленные века назад. Ты же понимаешь, как это всё давит и не даёт спокойно продохнуть?

— Понимаю, — кивнул покойник, его голос внезапно стал мягче. — Но усталость — это роскошь, на которую у нас нет времени.

Я молчал, разглядывая тени деревьев, тянущиеся через дорожку кладбища. Вольга Богданович терпеливо ждал, его пальцы постукивали по рукояти трости — глухо, словно удары по крышке гроба.

— Представь, — наконец заговорил покойник, — что ты камень, брошенный в воду. Круги расходятся, события цепляются одно за другое, а ты… ты уже не просто камень. Ты — центр вихря. Даже если захочешь остановиться, волны уже не унять.

— Поэтично, дед, — усмехнулся я. — Только мне от этого не легче.

Старик внезапно замер, его глаза сузились, а тон стал жестким:

— Легко? Ха! Твои предки громили супостатов, посягнувших на нашу родину! Сражались с врагами рода, с ангелами и демонами, умирали за идеалы, которые иногда даже не до конца понимали! А ты хочешь лёгкости?