Одна из теней, самая высокая, шагнула вперёд. Её черты проступили на миг — лицо, напоминающее гротескную маску человека, но только если бы его высекли из вечного льда и оставили таять под горячим солнцем. В глазах горели две крошечные чёрные дыры, всасывающие свет.

Тень протянула к Изабель изогнутый коготь. Его кончик капля за каплей источал липкую черную субстанцию, вязкую как смола и холодную как лёд в полярную ночь.

— Кровь за кровь… — проскрежетал голос из пустоты. — Ты хочешь могущества? Тогда отдай часть себя. Как все мы когда-то отдали себя…

Изабель, не колеблясь, провела ладонью по острому кончику когтя. Алая черта расцвела на ее коже. Хлынувшая кровь, смешанная с черной субстанцией, закипела в воздухе, превратившись в дымчато-алую пелену. Юноша с крыльями тьмы втянул его в себя, и в тот же миг его глаза вспыхнули — два уголька ада, мерцающие в глубине теней.

Наконец-то Верховная сумела разглядеть его лицо, и едва не лишилась дара речи, узнав в нём того, чьё имя никогда не решилась бы произнести вслух. Был ли это он сам, выбравший такой странный способ земного воплощения, либо он был похож на него, как две капли воды, Изабель не знала. Да и не хотела знать, если честно.

— Договор скреплен! — загремели голоса, и стены замка задрожали.

Изабель почувствовала, как что-то сжимается у нее в груди — будто ледяная рука вонзила когти прямо в сердце и слегка сдавила его, оставляя метку. Она не успела вскрикнуть. Боль была мгновенной, но ослепительной, как удар молнии.

Верховная ведьма впервые за долгие годы почувствовала… страх. Не тот холодный, расчетливый страх перед сильным противником, а древний, животный ужас, от которого кровь стынет в жилах. Она поняла, что только что отдала больше, чем рассчитывала. Но было уже поздно.

Юноша с крыльями тьмы сделал шаг вперед, и его черты наконец проступили во всём своём великолепии. Высокие скулы, бледная, почти прозрачная кожа, под которой просвечивали темные прожилки вен. Его губы, тонкие и изящные, растянулись в добродушной улыбке, обнажая два ряда идеально-белых и ровных зубов. Ничего прекраснее Изабель в жизни не видела.

— Приветствую тебя, сестра! — произнес он, и у Верховной ведьмы перехватило дыхание.

Она «узнала» этот голос. Она «слышала» его в шелесте страниц старинных запретных текстов, в шепоте мертвых деревьев, в криках жертв на алтарях…

— Раав[1]… — прошептала она, и имя обожгло ей губы, как кислота.

Это был древний демон, олицетворяющий предвечный Хаос, и с которым боролся сам Создатель ещё до сотворения мира. Она и не думала, что это создание, имя которого переводилось с древних языков, как Дерзкий, до сих пор существует.